Книга Викино лето, страница 2 – Леон Монтан

Вечером, после ужина, Вика вышла подышать свежим воздухом. Деревня спала. Лишь сверчки неустанно стрекотали, да изредка доносился лай собаки. Она завернула за угол дома, где росла старая вишня, и наткнулась на Митьку. Он курил, прислонившись к стволу, и в свете луны его глаза блестели.

— Не спишь, городская? — хрипловато спросил он, отбрасывая окурок.

— Душно, — соврала Вика, хотя дрожь, пробежавшая по её телу, была не от холода.

Он шагнул к ней, и Вика почувствовала, как её сердце начинает биться, как пойманная птица. Его рука легла на её плечо, потом скользнула по спине, притягивая к себе.

— Что ж ты так светишься в темноте, а? — прошептал он, его голос был глухим, низким.

Её ладони легли на его грудь, ощущая крепкие мышцы под тонкой рубашкой. Она подняла лицо, и он поцеловал её.

Сначала нерешительно, потом все смелее. Его губы были горячими и требовательными, язык проникал в её рот, исследуя, дразня. Вика ответила с неожиданной для себя страстью, подаваясь ему навстречу.

Он повел её за сарай, туда, где в тени старой раскидистой ивы была небольшая куча свежего, ароматного сена. Лунный свет пробивался сквозь листья, рисуя на земле причудливые узоры. Вика почти не сопротивлялась, когда он начал расстегивать пуговицы её сарафана. Ткань соскользнула с плеч, обнажая её юную грудь. Митька тяжело дышал. Его глаза, поблескивающие в полутьме, были полны голодного желания.

— Какая ты... — прошептал он, опускаясь на колени и прижимаясь лицом к её животу, а затем к лобку, сквозь тонкие трусики ощущая влажное тепло.

Его язык начал прокладывать путь вверх, от пупка к грудям. Вика застонала, запрокинув голову. Незнакомая волна удовольствия разлилась по телу, концентрируясь в самом интимном месте. Она чувствовала, как её лоно пульсирует, наливаясь кровью, требуя большего.

Митька не церемонился. Он резко стянул с неё трусики, потом свои штаны. Вика замерла, глядя на него, на свою собственную наготу. Стыд боролся с обжигающим любопытством и предвкушением. Он подхватил её, положил на сено. Колючие стебли приятно щекотали спину.

— Не бойся, Викуля, — прохрипел он, раздвигая её ноги.

Его пальцы, грубые и мозолистые, нашли её вход. Он медленно, осторожно надавил, проникая внутрь. Вика вздрогнула, издав тихий стон. Чужая рука внутри неё казалась огромной и всепроникающей. Он ласкал её пальцами, а Вика чувствовала, как её тело извивается, в внизу всё намокает.

Затем он поднялся над ней. Его тяжелое тело нависло, он не стал ждать, не стал дразнить. Одним мощным толчком он вошел в неё. Резкая боль пронзила Вику, вырвав из неё вскрик, но тут же сменилась жгучим, незнакомым удовольствием. Он был так велик, так глубок. Её тело инстинктивно сжалось вокруг него.

— Хорошо? — прорычал он, начиная двигаться.

Вика не могла ответить, лишь кивнула, вцепившись в его плечи. Её дыхание стало прерывистым. Каждый толчок Митьки был сильным, глубоким, выводящим её из равновесия. Она чувствовала, как он наполняет её полностью, как он скользит задевая что-то внутри, что вызывало сладкую, мучительную боль, переходящую в наслаждение. Она подняла свои ноги, обвивая ими его талию, притягивая его ближе, глубже.

Запах сена, пота и их тел смешался в дурманящий аромат. Вика стонала, запрокидывая голову, её бедра инстинктивно поднимались, встречая его движения. Она чувствовала, как Митька ускоряет темп, его стоны становились все глубже, а движения — все яростнее. Незнакомое напряжение нарастало, пульсируя внизу живота, собираясь в один огромный, взрывной комок. Её крик потонул в его губах, когда она почувствовала, как её мышцы сводит судорогой, как волна за волной удовольствия захлестывает её, заставляя извиваться и цепляться за него, словно за единственное спасение.