Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 108 – Леон Монтан

На парапет над вратами вышел Аэлион. Брат Раэлара был облачен в золотые доспехи, его лицо было искажено смесью презрения и тщательно скрываемого страха.

— Раэлар! — его усиленный магией голос разнесся над площадью. — Ты привел эту шваль к порогу нашего дома?! Ты оскверняешь святыню! Прикажи своим псам сложить оружие, и, возможно, совет проявит милосердие к их жалким жизням!

Раэлар даже не замедлил шаг. Мы продолжали идти прямо к золотым вратам.

— Милосердие? — эхо голоса Раэлара ударило по площади так, что мрамор под нашими ногами пошел трещинами. — Вы прислали големов, чтобы убить мою королеву. Вы отравили мой город. Ваше милосердие — это пепел.

Он остановился в двадцати шагах от Врат Рассвета. Легионы стражи за ними напряглись.

Принц медленно поднял правую руку, раскрывая ладонь по направлению к легендарным створкам.

Он не читал заклинаний и не готовил плетение. Тьма, которую он обрушил на врата, была настолько плотной, концентрированной и колоссальной, что она исказила сам свет вокруг нас. Мир на секунду погрузился в абсолютный мрак.

А затем Раэлар сжал кулак.

Взрыв был беззвучным, но ударная волна едва не сбила меня с ног.

Врата Рассвета, простоявшие десять тысяч лет, гордость Светлого Дворца, не просто сломались. Они аннигилировали. Тридцатиметровые золотые створки разлетелись на миллиарды микроскопических осколков, превратившись в пылающий золотой дождь, который с визгом обрушился на стоящую за ними Королевскую Стражу.

Идеальные ряды защитников смело, как игрушечных солдатиков. Крики боли и ужаса разорвали стерильную тишину Верхнего Города.

— Синдикат! — я выхватила кинжал и указала острием на пролом. — Вперед! Не убивать тех, кто сдается! Остальных — втоптать в их идеальный мрамор!

Армия Нижнего Города с первобытным ревом хлынула в пробитую брешь.

Контраст был потрясающим, гротескным и бесконечно прекрасным. Грязные, покрытые шрамами тролли сминали безупречных эльфийских мечников. Орки в ржавой броне с хохотом рвали шелковые гобелены и переворачивали статуи древних светлых богов. Наемники в грязных сапогах оставляли черные, кровавые следы на белоснежных коврах.

«Дикари» ворвались в святилище, и святилище пало за считанные минуты.

Мы с Раэларом не участвовали в этой бойне. Мы шли сквозь хаос, как два темных божества. Ни один стражник даже не пытался приблизиться к нам — аура принца просто вдавливала в пол любого, кто делал шаг в нашу сторону. Я шла рядом, и моя рука покоилась на его сгибе локтя. Мы шли не убивать рядовых. Мы шли за головами.

Главный Зал Совета Старейшин находился в самом сердце дворца.

Двойные двери из белого дерева были заперты изнутри. Раэлар даже не стал поднимать руку. Он просто пнул их сапогом. Двери сорвало с петель, и они с грохотом влетели в зал, сминая длинный хрустальный стол.

Мы вошли.

Двенадцать старейшин — древние, седовласые эльфы в расшитых жемчугом мантиях — вжались в свои кресла в дальнем конце зала. В центре, с обнаженным мечом в дрожащих руках, стоял Аэлион. Его золотая броня была покрыта пылью от выбитых дверей.

Зал был ослепительно светлым. Купол из чистого стекла пропускал утреннее солнце.

Но с нашим появлением солнце померкло. Тени расползлись по белому мрамору, пожирая свет, обволакивая колонны.

— Раэлар... остановись! — закричал Аэлион, выставляя меч вперед. Его золотые глаза были расширены от ужаса. Он смотрел на меня, живую и невредимую, и не мог поверить своим глазам. — Это безумие! Ты разрушаешь всё, что строили наши предки!