Книга Проклятый принц и моя большая заноза, страница 104 – Леон Монтан

Мгновение спустя огромная белая фигура командора потеряла свой цвет, став грязно-серой. Свет покинул машину. Огромная туша с оглушительным грохотом рухнула на пол, содрогнув землю, и больше не шевелилась. Камень Эгиды, застрявший в ее груди, теперь светился глубоким, ровным золотисто-черным светом — он сожрал заряд карателя.

В лавке повисла мертвая, звенящая тишина.

Только снаружи шумел начавшийся осенний дождь, заливая воду сквозь отсутствующую фасадную стену и огромную дыру в крыше.

Я стояла на коленях среди битого камня, пыли и золотых луж ихора. Моя одежда была порвана, волосы растрепаны, на подбородке запеклась кровь. Моя лавка — моя крепость, которую мы только недавно отстроили — снова превратилась в руины.

Тяжелые шаги по хрустящему стеклу.

Раэлар подошел ко мне. Теневые лапы и когти исчезли, он снова выглядел как высший эльф, хотя его торс был покрыт сажей, золотой кровью врагов и мелкими порезами, которые уже начали затягиваться благодаря его регенерации.

Он опустился передо мной на колени. Его черные глаза, все еще полыхающие адреналином битвы, жадно, панически ощупали мое лицо и тело, ища серьезные раны.

Убедившись, что я жива и относительно цела, он выдохнул.

Его огромные, испачканные руки обхватили мое лицо. Он прижался своим лбом к моему. Его грудь тяжело вздымалась. Мы дышали в унисон, глотая воздух, пропитанный озоном, паленой магией и кровью.

— Моя сумасшедшая... абсолютно отмороженная человечка, — прохрипел он. В его голосе не было упрека, только безграничное, дикое восхищение.

Я слабо усмехнулась, морщась от боли в разбитой губе, и подняла руки, зарываясь пальцами в его пепельные волосы.

— Я же говорила... мы не прячемся.

Раэлар издал низкий рык, и его губы накрыли мои. Это был жесткий, отдающий медью крови и пеплом поцелуй двух выживших хищников, стоящих на костях своих врагов.

Осада была снята. Совет старейшин прислал своих лучших убийц, но они недооценили симбиоз древней тьмы и человеческого хаоса.

Мы победили. И стоя здесь, посреди руин моей лавки, под холодным осенним дождем, целуя самого опасного монстра в этом мире, я чувствовала себя абсолютно, непобедимо живой.

Дождь хлестал сквозь пролом в крыше, смешивая каменную пыль и золотой ихор големов в липкую, светящуюся грязь. Моя разгромленная мастерская выглядела как поле битвы древних богов. Повсюду валялись куски белого мрамора, искореженные артефакты и обломки гномьей стали.

Но я не замечала разрушений.

Всё мое внимание, всё мое существо было сфокусировано на мужчине, стоящем передо мной на коленях.

Раэлар оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась. По идеальному лицу, перепачканному сажей и кровью, стекали капли холодного осеннего дождя. Его черные глаза, в которых все еще не рассеялась бездна, гипнотизировали меня, проникая под самую кожу, читая каждый нервный импульс моего тела.

Адреналин, зашкаливающий после схватки со смертью, не собирался покидать мою кровь. Он сменил полярность. Из первобытного инстинкта «бей или беги» он трансформировался в нечто гораздо более темное, густое и животное.

Инстинкт выжившего. Потребность доказать, что мы живы. Потребность почувствовать жизнь так остро, чтобы перекрыть эхо смерти, которое только что стояло здесь, в этой самой комнате.