Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 82 – Леон Монтан

Она не могла подобрать слово.

— Вы останетесь здесь, — сказал Дамиан, отступая на шаг. — На час. Может, на два. Пока не усвоите: в мой мир нельзя вламываться без разрешения.

— Вы не можете меня запереть! — возмутилась Ванесса. — Я ваша жена!

— Именно поэтому. — Он скрестил руки на груди. — Я не могу запереть постороннего, но жену — могу.

— Это... это...

— Это справедливо, — закончил он. — Вы вторглись в мой мир. Теперь побудьте в нём, на моих условиях.

Ванесса дёрнула руками. Наручники звякнули, но не поддались. Магические — она чувствовала лёгкое покалывание, блокирующее физическую силу. Розовые чехлы мягко облегали запястья, и от этого было ещё более... унизительно.

Дамиан стоял напротив, прислонившись к столу. Он смотрел на неё — и его взгляд был странным. Не гневным. Не холодным. А... изучающим. Будто он сам не до конца понимал, что делает.

— Вам удобно? — спросил он.

— Что?!

— Чехлы. Вы связали их, чтобы руки не мёрзли. Я проверяю, работают ли они.

— Вы издеваетесь?!

— Нет. Я проявляю заботу о вашем же изобретении.

Ванесса задохнулась от возмущения. Он стоял — спокойный, собранный, — и спрашивал, удобно ли ей в наручниках, которые она сама же и украсила! Это было... невыносимо. И почему-то — смешно. Если бы она не была так зла, она бы рассмеялась.

— Час, — сказала она. — Один час. А потом вы меня отпустите.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?!

— Это значит, что всё зависит от вашего поведения.

Ванесса прищурилась.

— А если я буду хорошо себя вести?

— Тогда, возможно, я отпущу вас раньше.

— А если плохо?

— Тогда, — он чуть наклонил голову, — я придумаю что-нибудь ещё.

В кабинете повисла тишина. Ванесса стояла посреди комнаты, в наручниках, и смотрела на своего мужа. Он смотрел на неё. И что-то в воздухе между ними сгущалось — не гнев, не страх, а что-то третье. Что-то, чему Ванесса не могла подобрать названия.

— Вы специально это делаете, — произнёс Дамиан.

— Что именно?

— Провоцируете меня. — Он оттолкнулся от стола и шагнул к ней. — Вы специально переходите все границы, чтобы посмотреть, что я сделаю.

— Я не...

— Вы, — перебил он. — Я знаю вас уже три недели. Вы — самая предсказуемо непредсказуемая женщина из всех, кого я встречал. Вы всегда идёте до конца. Всегда проверяете пределы. Всегда... — он остановился прямо перед ней, — ...провоцируете.

Ванесса подняла голову. Он стоял слишком близко. Намного ближе, чем допускали приличия. Его грудь почти касалась её плеча. Его дыхание касалось её виска. Наручники холодили запястья, но остальное тело горело.

— Может быть, — сказала она, и голос её прозвучал тише, чем она хотела. — Может быть, вы и правы. И что вы с этим сделаете?

Он замер.

Его глаза впились в неё, что-то в них изменилось. Гнев ушёл, страх ушёл, осталось только... напряжение. Густое, как патока, звенящее, как натянутая струна.

— Вы спрашиваете, что я сделаю? — произнёс он, и голос его стал ниже, глубже. — Вы действительно хотите это знать?

— Да, хочу.

Он не ответил словами.

Вместо этого он прижал её к стене — к той самой стене с картой империи, — и поцеловал.

Жёсткий, требовательный, почти грубый поцелуй — поцелуй человека, который двадцать лет сдерживал себя и наконец перестал. Его губы впились в её, его руки легли на её плечи, прижимая к стене, его тело прижалось к ней — горячее, твёрдое, настоящее.