Книга Брачное агентство «последний шанс», страница 64 – Леон Монтан

Грета на своём насесте издала сдавленный звук — нечто среднее между «я помню» и «не напоминай».

— Но потом я привыкла, — продолжала Ванесса. — И кресло стало нашим. Квартирка стала нашей. А теперь я не представляю жизни без Греты. — Она посмотрела Дамиану прямо в глаза. — Я понимаю, что вам трудно. Я понимаю, что вы защищаетесь, но я не враг и не захватчик. Я просто... делаю вашу жизнь немного лучше. Постепенно, шаг за шагом.

Дамиан молчал. Тени за его спиной перестали шевелиться. Искры тьмы погасли.

— Я не просил делать мою жизнь лучше, — сказал он наконец.

— Знаю. Но я всё равно делаю. Потому что я так устроена. — Она пожала плечами. — Можете злиться. Можете кричать. Можете выкинуть льняное бельё в окно и снова постелить чёрный шёлк. Это ваше право.

— Вы разрешаете мне выкинуть ваше бельё?

— Это не моё бельё. Оно ваше. Я просто его поменяла. Если хотите — верните обратно. Шёлк в сундуке, в коридоре.

Дамиан смотрел на неё. Долго, изучающе. Его гнев, казалось, угасал — не потому, что он его подавил, а потому, что он не знал, что с ним делать. Ванесса не защищалась и не оправдывалась. Она просто сидела и вязала, признавая его право злиться.

Это обезоруживало.

— Вы невыносимы, — произнёс он наконец.

— Я знаю. Мне это часто говорят.

— Вы вторгаетесь, переделываете, навязываете...

— Уют, — подсказала она. — Это называется «уют».

— И вы считаете, что я должен это терпеть?

— Я считаю, что вы должны попробовать. — Она отложила вязание и встала. — Поспите одну ночь на льне. Всего одну. Если не понравится — вернёте шёлк. Я даже помогу вам его постелить. Честное слово.

Дамиан прищурился.

— Вы предлагаете мне эксперимент?

— Да, научный подход. Одна ночь — одна переменная. Лён против шёлка, утром скажете результат.

— Я не...

— И лимонный пирог, — добавила она.

Дамиан замер.

— Что?

— Лимонный пирог. Я испекла его сегодня утром. Он сейчас на кухне, остывает. — Ванесса говорила будничным тоном, но в её глазах плясали искорки. — Я планировала подать его к ужину. Но если вы настаиваете на возврате шёлка... что ж, пирог — это награда за сотрудничество. Нет сотрудничества — нет пирога.

В гостиной повисла тишина.

Грета на своём кресле замерла, точно каменное изваяние (на этот раз — по-настоящему, а не в шутку). Эдгар, который, как выяснилось, всё это время стоял за дверью и подслушивал, затаил дыхание.

Дамиан Мортегар, верховный инквизитор империи, человек, чьё имя заставляло трепетать генералов, стоял посреди гостиной и молчал. Его лицо было бесстрастным, но в серых глазах происходила какая-то сложная внутренняя борьба.

Он уже пробовал её стряпню.

Суп, мясо с тимьяном, овсяное печенье и яблочный пирог. Всё это было... вкусно. Не просто съедобно — а по-настоящему вкусно. Так, как не готовили в этом замке уже много лет.

И теперь — лимонный пирог.

Дамиан не знал, любит ли он лимонный пирог. Он вообще не помнил, когда в последний раз ел что-то лимонное. Но он знал, что всё, приготовленное этой женщиной, оказывалось вкусным. И он знал, что если сейчас скажет «нет» — пирога не будет.

Это был шантаж.

Самый наглый, самый абсурдный, самый... женский шантаж в его жизни.

И он колебался.

Ванесса видела это. Её эмпатический дар — слабенький, бытовой, четвёртого разряда — уловил это колебание. Внутреннюю борьбу между гордостью и... любопытством? Или чем-то ещё...