Книга Вызов демона на дом, страница 60 – Леон Монтан

Наша тележка была полна.

Диван «Фрихетэн» (в разобранном виде, три коробки, каждая весит как грех убийства).

Плюшевая акула (Шрёдингер настоял, крыс не было).

Набор свечей с запахом ванили (Асмодей сказал, что они пахнут как души праведников, и он хочет жечь их по вечерам).

И, конечно, шестигранники.

Кассирша, женщина с лицом, уставшим от жизни, пробивала товары.

— Карта лояльности есть? Пакет нужен?

— Пакет не выдержит мощи моей покупки, — пафосно заявил Асмодей. — Дайте два.

Мы вышли на парковку.

Загрузка дивана в такси — это отдельная история. Асмодей просто уменьшил коробки магией до размера спичечных коробков и сунул их в карман. Таксист, наблюдавший за этим, решил, что переработал, и пообещал себе уйти в монастырь.

Уже в такси, жуя трофейную булочку с корицей, Асмодей задумчиво произнес:

— Знаешь, Марго... Я понял стратегию этого места.

— Какую?

— Они продают тебе конструктор. Ты думаешь, что покупаешь мебель, но на самом деле ты покупаешь тест на прочность отношений. Если мы соберем этот шкаф и не убьем друг друга — мы будем вместе вечно.

— А если убьем? — спросила я, почесывая Шрёдингера за ухом (кот обнимал плюшевую акулу и спал).

— Тогда я воскрешу тебя, — он подмигнул мне, снимая очки. Его глаза сияли золотом. — И заставлю собирать комод. Это будет твое персональное наказание.

Я положила голову ему на плечо.

Мы ехали домой, в нашу безумную пятиэтажку, где нас ждали баба Валя с картами Таро, недоделанный ремонт и, возможно, самое счастливое (и самое странное) будущее во всех мирах.

— А акулу назовем Люцифером, — сонно пробормотал Шрёдингер. — В честь дедушки. Он тоже был мягкий, когда сытый.

Ремонт в хрущевке — это не просто смена обоев. Это экзорцизм.

Особенно когда стены сделаны из материала, который, судя по прочности, был украден с обшивки инопланетного дредноута, а не замешан на советском бетонном заводе.

Асмодей стоял посреди кухни. В его руках дымился «Bosch» последней модели.

Сверло, победоносно войдя в стену на два миллиметра, расплавилось, превратившись в жидкую металлическую соплю.

— Это невозможно, — прорычал владыка ада, отбрасывая бесполезный инструмент. — Я ломал хребты левиафанам, я крошил скалы голыми руками, но эта стена... Она смеется надо мной, Марго! Я слышу, как арматура внутри хихикает!

Шрёдингер, сидящий на холодильнике в каске, меланхолично заметил:

— Это несущая стена, шеф. В России несущие стены держат не только потолок, но и моральный дух нации. Их нельзя сверлить, их надо уговаривать.

— Уговаривать? — Асмодей полыхнул глазами. — Я демон похоти и разрушения, а не психолог для железобетона! Нам нужны нормальные инструменты. Адские. И плитка. Та, из Икеи, не годится. Она треснет, как только я на нее посмотрю.

Я вздохнула, собирая осколки сверла веником.

— И где мы возьмем адскую плитку? На Ozon доставка из преисподней еще не работает.

Асмодей хищно улыбнулся.

— О, дорогая. Ты забываешь, за кого вышла... то есть, с кем живешь. Нам придется спуститься.

— Куда? В подвал к бабе Вале?

— Глубже. Гораздо глубже. В Строительный Рынок Проклятых.

Входом в ад послужил мусоропровод, между вторым и третьим этажом.

Асмодей открыл ржавый люк, прошептал что-то на латыни (что звучало подозрительно похоже на «сим-сим, откройся, черт побери»), и из черного зева пахнуло не помоями, а серой и горячим асфальтом.