Книга Вызов демона на дом, страница 19 – Леон Монтан

«Осторожно: Сбывается. Возврату и обмену не подлежит».

Прошел месяц.

Жизнь с высшим демоном оказалась... специфической.

Во-первых, мы сменили обои. Розовые в цветочек Асмодей, конечно, наклеил (магией, за три секунды), но они начали дымиться каждый раз, когда он проходил мимо. Пришлось искать компромисс. Теперь гостиная была цвета «пепел розы» с едва заметными рунами по плинтусу, которые отпугивали тараканов и свидетелей Иеговы.

Во-вторых, Шрёдингер обрел сверхъестественные способности. После того как он сожрал кусок демонического лосося, кот научился телепортироваться. Теперь он мог материализоваться прямо у меня на лице в три часа ночи или внутри холодильника, требуя колбасу.

В-третьих... мама.

Это случилось в субботу утром. Мы с Асмодеем валялись в кровати, которую он расширил до размеров небольшого аэродрома. Было лениво, солнечно и очень хорошо. Его рука покоилась на моем бедре, вырисовывая узоры, от которых по коже бежали мурашки, а я пыталась читать конспект по сопромату, который безнадежно запустила.

— Брось эту ересь, — промурлыкал Асмодей, кусая меня за плечо. — Сопромат придумали в седьмом круге ада, чтобы пытать грешников-инженеров. Я могу просто щелкнуть пальцами, и ты сдашь экзамен.

— Нет, — я лениво отмахнулась. — Я хочу сама. Это вопрос чести.

— Честь — это скучно, а вот завтрак в постель...

Договорить он не успел. В прихожей раздался звук поворачиваемого ключа.

Я замерла. Кровь отхлынула от лица.

— О боже, — прошептала я. — Мама. У нее есть запасной ключ! Я забыла его забрать!

Асмодей даже не пошевелился. Только его глаза лениво приоткрылись.

— И что? Убьем и закопаем? У меня есть отличный рецепт избавления от тел. С чесночным соусом.

— Ты с ума сошел?! Это моя мама! Лариса Петровна! Она страшнее любого демона! Прячься!

— Я?! — возмутился владыка искушений, садясь на кровати. Одеяло сползло, открывая его великолепный торс. — Я не прятался даже от архангела Михаила! Я встречу её с достоинством.

— Маргоша! Ты дома? — донесся из коридора зычный голос, от которого Шрёдингер телепортировался на люстру. — Я привезла кабачки и холодец!

Я заметалась по комнате, натягивая халат.

— Асмодей, умоляю! Надень хоть что-нибудь!

В комнату вошла мама.

С ведром кабачков в одной руке и банкой холодца в другой.

Она застыла на пороге. Ведро звякнуло об пол.

Сцена была эпичной: я — лохматая, в халате с заячьими ушами, и Асмодей — величественный, полуголый, с горящими золотыми глазами, возлежащий на подушках как римский император.

— Ой, — сказала мама.

— Доброе утро, Лариса Петровна, — бархатным голосом произнес Асмодей. Он встал (я зажмурилась, молясь, чтобы он был в трусах. Слава богу, он был в боксерах). Подошел к маме, взял её свободную руку и галантно поцеловал. — Наслышан о вас. Марго говорила, что вы святая женщина, но она умолчала, что вы так молоды. Вы её старшая сестра?

Мама моргнула. Потом еще раз. Её щеки порозовели. Холодец в банке дрогнул.

— Ну что вы... Я мама... А вы...

— Асмодей, — представился он, лучезарно улыбаясь. — Партнер Маргариты... по жизни, и по бизнесу. Мы... стартаперы.

— Стартаперы? — переспросила мама, явно не понимая, что это значит, но очарованная его торсом. — А... чай будете? С холодцом?