Книга Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы, страница 37 – Леон Монтан

— Что это? — Петя сглотнул слюну. Запах жареной мраморной говядины с соусом терияки мгновенно заполнил класс, заглушая аромат мела и пыльных тряпок.

— Это комплексный обед «Инвестиционный», — Алиса открыла крышку. Дети ахнули. Идеально нарезанное мясо, свежайшие овощи, рис, выложенный в форме знака бесконечности. — Обеспечивает мозг энергией на три урока вперед. Амброзиевый нектар в комплекте. Цена — одна редкая карточка и два фруктовых ластика.

Вовочка, не задумываясь ни на секунду, бросил свои сокровища на парту Алисы и схватил ланч-бокс.

Сделка свершилась. К концу перемены Вовочка носился по классу со скоростью Флэша (разбавленная амброзия давала о себе знать), успел решить три примера по математике из программы третьего класса и выучить наизусть стихотворение Пушкина.

Слух о «Теневом буфете» Алисы разлетелся по параллели быстрее, чем вирус ветрянки.

Схема работала идеально. Алиса принимала заказы на уроках, передавая их астральным визирям через телепатические сигналы. Передача товара происходила под партами, в раздевалке или в глухих углах рекреаций. Хасан и Малик, невидимые и бесшумные, телепортировали еду прямо в руки страждущих первоклашек.

Ассортимент рос. Для девочек Алиса ввела позицию «Фитнес-фея» (салат из лунных водорослей и пыльцы фей — ноль калорий, стопроцентное сияние кожи). Для хулиганов — «Протеиновый удар» (мясо мифического вепря, дающее силу поднять портфель одной левой).

Рынок отреагировал мгновенно. Через неделю школьная столовая столкнулась с беспрецедентным экономическим кризисом.

Тётя Зина стояла за прилавком, окруженная горами остывших, сморщенных сосисок в тесте и подносами с нетронутой пиццей, похожей на куски линолеума. Прозвенел звонок на большую перемену. Двери распахнулись... но никто не побежал к буфету. Первоклассники чинно прошли мимо, сели за столы, достали свои элегантные коробочки и начали есть палочками суши с единорожьим лососем.

— Я не понимаю... — Тётя Зина вытерла руки о передник, её голос дрожал. — Почему они не едят? Моя выпечка! Мои сосисочки! Я же в них всю душу вложила!

Ольга Сергеевна, классный руководитель 1 «А», стояла рядом в полном недоумении. Её класс изменился. Дети перестали клевать носами на последнем уроке. Они были румяны, полны сил и почему-то слегка светились в темноте.

— Может, родители стали давать им обеды с собой? — предположила учительница. — Но пахнет так, словно у нас тут мишленовский ресторан открылся.

Тётя Зина смахнула слезу. Впервые за двадцать лет монополия школьного общепита дала трещину. Кассовый аппарат молчал. Экономика столовой летела в пропасть.

Вечером пятницы в семье Яхридовых-Скворцовых проводился плановый аудит семейного бюджета. Лера сидела за кухонным столом с ноутбуком, Дамир варил кофе в той самой винтажной медной турке.

Алиса вошла на кухню, волоча за собой свой ортопедический ранец. Ранец был подозрительно тяжелым. Он лязгнул, когда девочка поставила его на пол.

— Алиса, ты камни с улицы принесла? — Лера оторвалась от экрана.

— Нет, мама. Это прибыль за отчетный период, — невозмутимо ответила первоклассница.

Она расстегнула молнию и вывернула ранец над столом. На скатерть водопадом обрушились активы: сотни редчайших наклеек, горы ластиков, десятки гелевых ручек всех возможных цветов. А затем, с приятным шелестом, сверху посыпались настоящие, бумажные купюры — пятидесяти- и сторублевки, которые дети отдавали Алисе, когда бартерные ресурсы истощались.