Книга Когда Орк слушает Принцессу, страница 18 – Лина Эвери

Каждый шаг давался с трудом. Ноги дрожали. Внутри всё кричало: «Лучше не лезь!», но она не собиралась просто это игнорировать.

Остановилась в трёх шагах от Гроша. Протянула кинжал рукояткой вперёд.

— Если хотел убить, ты промахнулся, — сказала она. Голос не дрогнул. Чудо. — Если хотел напугать — скучно. Мои вассалы бросают в меня сметами. Это страшнее.

Грош не взял кинжал. Смотрел на неё, прищурившись.

— Ты слишком смелая для мертвеца.

— Я живучая, — ответила Фелиция. — Для принцессы это важнее.

Она выронила кинжал, он упал прямо к ногам орка. Так роняют вещь, которая больше не нужна.

Потом она развернулась и пошла прочь.

Спиной она чувствовала его взгляд. Но не обернулась.

В шатре она села на шкуру и поняла, что у неё трясутся руки. Всё тело тряслось. Зубы стучали.

«Только не плакать, — приказала она себе. — Только не сейчас».

Она вытащила дневник. Руки дрожали так, что буквы получались кривыми. Но она писала. Потому что иначе придется кричать.

«День второй, вечер.

Сегодня в меня бросили кинжал.

Грош. Тот самый молодой орк, который прожигал взглядом в первый день. Он метнул лезвие рядом со мной. Он хотел проверить, побегу ли я, или хотел убить?

Я не побежала.

Меня до сих пор трясёт.

Я думала, что самое страшное — это давление вассалов, требование и осуждения советников двора. Но за все это время — меня ни разу не пытались убить. Я знаю, что меня оберегала тысяча рыцарей, мою еду ежедневно проверяли на яд, но я никогда не встречалась с угрозой смерти лицом к лицу.

Я в лагере врага.

Это я знала с самого начала. Но сегодня почувствовала.

Но из хорошего: Дракмор сделал мне гребень. Деревянный, грубый, но он работает. Я расчесалась. Волосы больше не похожи на солому.

Завтра будет третий день.

Я не сбегу.

Не сбегу.

Не сбегу.

Если я напишу это сто раз, может быть, поверю.

Спокойной ночи, отец. Я не знаю, правильно ли поступаю. Но я хотя бы пытаюсь.

Фелиция закрыла дневник и легла на шкуру. В этот раз не свернулась калачиком. Легла прямо, глядя в полог шатра.

Руки перестали трястись только через час.

Ночью кто-то снова накрыл её одеялом.

Фелиция не спала и услышала шаги. Тяжёлые, осторожные. Кто-то склонился над ней, поправил край шерстяной ткани, коснулся её плеча — и убрал руку.

Она не открыла глаза. Не спросила, кто это.

Утром одеяло пахло железом и дымом.

Утром третьего дня Фелиция проснулась от тишины.

Это было странно. Обычно орки начинали шуметь ещё на рассвете — кричали, пели, гремели котлами. Сегодня лагерь молчал. Только ветер гулял между шатрами да где-то далеко ржала лошадь.

Она вышла наружу и поняла почему.

Орки седлали своих низких косматых лошадей, увязывали шатры, складывали в телеги котлы и шкуры. Никто не бегал, не суетился — всё делалось неторопливо, но с какой-то пугающей слаженностью.

— Доброе утро, принцесса, — Агра появилась из-за её спины, как всегда неслышно. — Сегодня ты едешь с нами.

— Куда?

— Проверить границы. Восточные степи. Там были люди на прошлой неделе.

Фелиция нахмурилась. Люди на землях орков означали одно: разведчики. Или контрабандисты. Или ещё кто-то, кому не нужен мир.

— Я не умею ездить верхом на оркских лошадях, — сказала она. — Они слишком низкие.

— Научишься, — Агра усмехнулась. — Или упадёшь.