Книга Семейные ценности, страница 52 – Арина Арская

— Я в шоке от тебя, Рита, — разочарованно подытоживает Никита.

А я выхожу в коридор:

— Серьёзно подумай над моим предложением. Мы можем упростить весь процесс, а можем его усложнить и затянуть.

И ко всей этой делёжке моего мужа надо серьёзно подготовить. Правильно замариновать. Оля точно будет уговаривать Никиту выбрать квартиру и мастерскую, а после вложит в его голову, что надо меня лишить алиментов на чужого ребёнка… И вот тут мне нужна помощь.

Максим должен остаться чужим сыном для Никиты. Это моя основная цель развода.

И помощь нужна мне от человека с деньгами, связями. От хитрого человека. От проныры. От того, кто не сможет мне отказать.

От Глеба.

Я выбрала для встречи с Глебом уютное летнее кафе на берегу городского озера, в глубине южного сквера.

В будний день здесь всегда мало народа, поэтому можно не беспокоиться о том, что я с ребёнком и Глеб привлечём к себе лишнее внимание. Да и среди моих знакомых мало кто знает об этом островке уединения и уюта.

Рядом с моим стулом, в коляске, тихо посапывает сытый Максимка. Одной рукой я машинально покачиваю люльку, наблюдая за тем, как по глади озера плавают утки.

Они лениво скользят по воде, оставляя за собой расходящиеся круги, и одна из них вдруг опрокидывается вниз головой, выставив вверх хвост. Смешная.

Воздух жаркий, влажный. Над головой бесшумно работает потолочный вентилятор, разгоняя плотный воздух. Его лопасти вращаются медленно, почти сонно, и тёплые волны мягко касаются моих плеч, шеи, выбившихся из хвоста прядей.

Свободной рукой я подношу ко рту стакан с клубничным лимонадом и делаю глоток. Холодная жидкость прокатывается по горлу, оставляя на языке сладкую, чуть терпкую кислинку. Лёд звякает о стекло.

Краем глаза вижу высокую знакомую фигуру, которая неторопливо заходит на веранду кафе.

Отвлекаюсь от уток и перевожу взгляд на Глеба.

Он уверенным мягким шагом движется ко мне за дальним столиком.

На нём светлые льняные брюки и простая белая футболка, которая обтягивает широкие плечи и сильные руки. Ткань чуть влажная на груди — он вспотел, пока шёл через весь сквер под полуденным солнцем. Ведь парковки тут рядом нет.

На левом запястье поблёскивают дорогие часы с тёмным кожаным ремешком.

В его движениях есть что-то особенно завораживающее. Он полон уверенной мягкости и хищной грации. Он не суетится, не оглядывается по сторонам. Он просто идёт, и пространство будто расступается перед ним.

Образец мужского решительного спокойствия.

Только в глазах застыло напряжение и лёгкая растерянность, которую я считываю за долю секунды до того, как он приближается к моему столику.

— Привет, — говорю я.

Глеб не отвечает словами. Он цепляется взглядом за спящего в коляске Максима, напряжённо кивает мне и медленно, бесшумно опускается напротив.

Я на несколько секунд теряюсь перед его мрачной молчаливостью. Затем, чтобы скрыть свою неловкость, делаю несколько глотков лимонада. Холодная сладость уже не освежает, а только вызывает дрожь в животе.

Когда я отставляю стакан, моя нервозность всё же вырывается из меня. Стеклянное донышко встречается с деревянной столешницей с громким стуком.

Я закрываю глаза, закусываю губы, выдыхаю и вновь смотрю на неподвижного Глеба.

— Спасибо, что пришёл, — говорю я отстранённо.