Книга Скандальный секрет губернатора, страница 32 – Влада Одинцова

— Ты не понимаешь! — вскрикнув, вскакиваю с дивана. Илья тоже встает со своего места. — Я потеряю все!

— У тебя буду я. И я дам тебе все, в чем ты будешь нуждаться. Тебе не кажется несправедливым, что ты должна пожертвовать собственным счастьем ради того, чтобы твоя сестра обрела определенный статус в обществе?

— Она любит тебя!

— А ты? — Илья впивается взглядом в мое лицо. — Давай сейчас откинем все условности и скажем друг другу правду. Правду, Анфиса, а не то, что каждый из нас должен сказать. В этом доме только ты и я. Давай-ка наконец поговорим начистоту. Представим себе, что твоя семья примет любой твой выбор. Это, конечно, из области фантастики, но давай пофантазируем. Если говорить правду, я люблю тебя. И мне плевать на все, что может произойти из-за этого. Даже если разразится скандал, и я потеряю должность. Я не перестану любить тебя. Я просто сменю деятельность. Поеду за тобой в Италию, если ты этого захочешь. Заделаю тебе с десяток детей, если таково твое желание. Я готов на все, Анфиса. А ты? Что чувствуешь ты?

Я уже реву, не сдерживаясь. Слушаю каждое сказанное им слово, представляю себе наше будущее и понимаю, что именно этого я бы и хотела. Дом, детей, Илью в качестве мужа. Жить где-нибудь на побережье Средиземного моря, ходить босиком по пляжу. Возможно, даже выращивать виноград.

— Я люблю тебя, — шепчу. — Но это…

— Откинь все “но”, — мягко говорит Илья, приблизившись ко мне. Его горячие ладони ложатся мне на талию. — Сейчас нет никаких “но”. Фантазия, ты помнишь?

Я киваю.

— Она моя сестра, — бормочу, уткнувшись лбом в плечо Ильи.

— Разве это дает ей право вынуждать тебя жертвовать своим счастьем ради ее собственного? Разве накладывает на тебя какие-то обязательства? Вы взрослые люди, и у каждого уже давным-давно своя дорога. То, что твоя сестра до сих пор живет с родителями и отправляет мать решать ее проблемы, говорит только о незрелом поведении Маши. И требование к тебе пожертвовать своим будущим с любимым мужчиной в угоду ей — тоже. Вот это все неправильно, Анфиса. — Илья кладет пальцы на мой подбородок и заставляет поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — А то, что между нами, правильнее всего, — добавляет он, и его губы касаются моих.

От этого поцелуя кружится голова. Вкус Ильи смешивается с моими слезами, как будто приправляя основное блюдо.

Ноги слабеют, и я позволяю Илье держать меня, крепко прижав к себе.

Обещаю себе, что и этот поцелуй — фантазия. Что прямо здесь и сейчас все как будто не по-настоящему. Это просто иллюзия, которой я могу немного насладиться перед тем, как снова решиться разрушить свое счастье. И я даже позволяю Илье поднять меня на руки и отнести в его спальню. Уложить на кровать и нависнуть сверху. И плевать на последствия. Мы же в фантазии.

Я плавлюсь в руках Ильи. Тону в нежности, которой мне так сильно не хватало. Даже я не знала, что мне хочется ласки. Но вот она я — лежу в объятиях любимого мужчины и изо всех сил гоню от себя чувство вины.

Мне хочется большего с ним. Хочется сбросить одежду и ощутить Илью целиком. Позволить ему сломать все мои барьеры и наконец заглушить мое чувство вины. Утопить его навсегда, не позволяя мне постоянно проваливаться в это состояние.

Но даже когда я утопаю в нежности, все равно тонкий голосок в голове прорывается в мои мысли и напоминает обо всем, о чем сейчас я бы предпочла не помнить. Например, о том, что Илью я знаю всего ничего. А со своей семьей я прожила много лет. Или о том, что Илья с такой легкостью отказался от своих обязательств перед Машей, отдав предпочтение мне. Да, у него ко мне чувства, но освобождает ли это его от данного моей сестре слова?