Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 50 – Владимир Медведев

— Стойте, – приказал Поддубный. – На территорию не соваться. Харченко, останешься здесь, присмотришь за ними.

Спецназовцы в боевом порядке вступили на двор, заваленный кучами хлама и мусора: битым кирпичом, пустыми пластиковыми бочками с остатками неизвестной субстанции, был там холодильник без дверок, телевизор с разбитым экраном, дырявые ведра, несколько бетонных плит, сваленных кое-как одна на другую, и прочая дрянь, не стоящая упоминания. Все на виду. Во дворе прятаться негде. Бойцы, рассредоточившись, двинулись к дверям основного здания. Как только они скрылись, толпа поперла во двор. Знали, что Сенька не станет палить по односельчанам. Случайной пули по традиционной русской беспечности не опасались.

— Стой! Куда? – заорал Харченко, но его смяли, отодвинули в сторону.

Матвей протиснулся во двор вместе со всеми. Он знал, где искать Сеньку. Впрочем, это знали все деревенские мужики. Каждый из них в отрочестве побывал, и не раз, в Пещере, или Дыре, как пацаны некогда прозвали известное только им потайное убежище на Станции. Естественно, знание о схроне передавалось от одного поколения другому и дошло до нынешней генерации недорослей, к которой принадлежал и Сенька.

Никому из взрослых, толпившихся во дворе Станции, даже в голову не пришло заглянуть в Пещеру, а тем более сдать мальчишку спецназовцам. Он, конечно, шпаненок, но свой, березовский… Матвей тоже не намеревался выдавать полиции маленького поганца, но застукать его в Пещере и надрать уши – дело святое. Он потихоньку отделился от толпы и сколь мог незаметно двинулся влево, вдоль главного здания к пристройке, где, как гласила легенда, в прошлом размещались лаборатории.

Он не был здесь тысячу лет. Ничего не изменилось. Даже мусора вроде не прибавилось. Комнаты, каморки и клетушки зияли пустыми оконными рамами, двери были сорваны с петель, полы замусорены обломками каких-то приборов, осколками лабораторной посуды, разодранными тетрадями и книгами, битыми бутылками, кучками экскрементов по углам. Идти надо было с осторожностью, чтоб не наступить на острый осколок или не вляпаться в свежее дерьмо, которое свидетельствовало о том, что Станцию посещали совсем недавно. Матвею даже на миг почудилось, что ему по-прежнему пятнадцать лет и жизнь только начинается.

Он прошел по коридору мимо ряда дверей и свернул в заветную каморку, где находилась Пещера: пролом в стене – дыра или лаз, через который можно протиснуться в узкую щель в виде буквы «Г». Взрослому туда не пробраться. Перекладина «буквы» расширялась, образуя подобие небольшой пещеры (что и дало название схрону), и заканчивалась тупиком. Догадаться, как образовался этот замечательный разлом, пацаны не могли, но их это не парило. Неписаное правило запрещало гадить и мусорить в самой Пещере.

Матвей заглянул в лаз, хотя знал, что увидеть, скрывается ли кто-нибудь в боковой маленькой пещерке, невозможно. Зато услышал несколько голосов, доносившихся из темной глубины. Один взрослый, басовитый, и два молодых, хамских. Вот те раз! В Пещере прятался не только Сенька, но и Борис Николаевич. Матвей подивился, каким образом бесам удалось отыскать тайное убежище. Он прислушался.

— Кончайте базарить, – приказал голос Магардона.

— И то, – согласился голос Елизарки. – Дать ему пинка, пусть валит к чертям.