Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
Двор. Сухая листва под ногами. Ряд гаражей. Люк. Егор остановился и постучал дубинкой по гулкой чугунной крышке. — Эй, кто здесь живет! Выходи. Стучал он долго, но зомби не вышел. Затаился или пошел гулять. Егор отправился на поиски. Проход меж домами. Задворки. Пустырь. Проплешины чахлой травы… Серый фургон с распахнутой задней дверцей. Стайка зевак. Мент в черной кожаной куртке и фуражке. А там, около фургона, присел на корточки человек, прикрывая белой окровавленной тряпкой нечто, лежащее на пожухшей траве. Ноги сами понесли Егора туда. Милиционер махнул ему: не подходи! А когда Егора, как во сне, подтащило вплотную, взял его за плечи, развернул и толкнул к зевакам. — Вот она, жизнь, – проворчала одна из них. – Коли те не убьют, так эти обидят. Как пихнули-то мальца. Из фургона выпрыгнул бородатый человек. Расстелил на земле большое серое полотнище. Сидящий на корточках встал, вдвоем с бородатым они закатали в прорезиненную ткань нечто, скрытое под простыней, и пропихнули сверток в фургон. Любопытствующие шушукались: — …такую кроху… ночью… — …бес бродит… — …беса зря не вини… бомж… — …маньяк… милиция… — …следа не оставляет… Егор не поднимает глаз. Ему чудится, что все смотрят на него обвиняюще. Вот что твой зомби наделал. «Не послушалась меня Светка, – тупо думал он. – Ждала родителей, не дождалась, вышла на лестницу, спустилась на улицу… Ждала, не дождалась, вышла на лестницу… Пошла по двору… Не послушалась… Искала родителей… Где он ее схватил?» Егор яростно замотал головой, разгоняя страшные мысли. И тут он увидел, что ушел уже далеко от пустыря и стоит посреди переулка. Егор бросился назад – по Погребу, по длинному Ситнику, по пустырю с кучкой зевак, в проход меж домами, мимо гаражей, по двору, взлетел на пятый этаж и заколотил кулаком по звонку, а потом по Светкиной двери… Никого. Егор – вниз, топая по ступенькам. Грохнул три раза в нарисованную подкову. Открыла Ольга, всмотрелась, промолчала. Илюша бодро сидел в постели, опершись спиной на высоко поднятые подушки, наставил на Егора сияющий неоновый жезл: — А-а-а, юный Франкенштейн. Егор зыркнул на него, но Илюша возбужденно тараторил: — А я тут нашел кое-что… Про Лазаря, как его оживили. Только непонятно, что там было дальше… Встал, пошел, и все. Вот интересно бы узнать, как он потом жил. — Я знаю, – зло завопил Егор, еле переводя дух. – Детишек гробил… Вифлеемских младенцев… Убивал их, резал на куски… и ел сырыми. — Фигня. Он был… — Не было никакого Лазаря. Не ожил он! Понял? Фуфло. Лажа. Илюша состроил веселую рожу. — Ах, стало быть, мы нынче скептики, атеисты, агностики. Не верим Писанию. Егор окончательно вышел из себя. — Да, не верю! Мертвецы не оживают! Не может такого быть. Коли уж ты помер, так все! Навсегда и надолго. Окончательно. Илюша силился улыбнуться: — Помер – не тот выпал номер. Но вообще-то… Егор не дал ему договорить. — Раз помер, то лежи, протухай, воняй и не дергайся! – он почти визжал. – И не надейся, что кто-нибудь воскресит. Даже Христос! А тем более я… Авторучка щелкнула, голубое сияние погасло. Илюша прошептал беззвучно: — Лежу, и так лежу. — Я не тебе! Жив – живи, а если мертвый… – Егор осекся. – Илюша, братишка, я не о тебе говорил!!! — Знаю. Но и обо мне… Я тоже… протухал. Брось, не утешай. Сейчас нормально, но раньше… такой стрем нападал… – Илюша пощелкал авторучкой, включая ее и выключая, и спросил громко: – Значит, убедился? Это не он? Или убеждаешь себя, что не он? |