Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 164 – Владимир Медведев

— И под кухней тоже, – добавил Мандроморковнер, махонький человечишко из морковки, причудливо разросшейся наподобие корня мандрагоры.

— И под кухней, – согласилась я.

— Про подсобку не забыла?

— И там перекопаем, – согласилась я.

— А как быть с туалетом? – спросил Мандроморковнер.

— Под ним же яма.

— Ну и что? – сказал Мандроморковнер. – Дело не в расположении поверхности данного участка относительно уровня моря, а в состоянии его поверхности. В нашем случае поверхностью ямы является дно, а оно-то как раз не перекопано, и, стало быть, яму следует рассматривать как непаханую территорию.

— Пустяки, – возразила я. – Оттуда они не полезут. Во всяком случае, я на их месте избрала бы другой проход…

— А ты не думаешь, что именно там, в этой яме, они и живут? – захихикал Мандроморковнер.

Я так и взвилась: жуть какая! А мы над этой ямой столь беспечно присаживаемся… И спохватилась: какой Мандроморковнер? При чем тут Мандроморковнер?! Откуда он взялся? Пряники-сухарики, да это меня в сон утащило. Задремала на посту.

Я оглядела охраняемую территорию. На западном фронте все оставалось без перемен. На стене тикали часы. Сколько же я дремала? Свечи успели уже догореть до половины. Я засмотрелась на неподвижные язычки пламени, и меня, кажется, вновь повело в дремоту, как вдруг огни свечей дрогнули. Плоская туша стола, устрашающе задравшая ноги к потолку, скрипнула и едва заметно сдвинулась с места, а затем бесшумно поползла вправо.

Я вскочила на ноги и взяла на изготовку древко электрошокера.

Столешница отъехала в сторону. Из дыры в полу высунулся по пояс Кувыка и огляделся. Я видела, как он поворачивает голову, но лица его не различала – свечи по обе стороны пролома освещали подземного дедка с боков, оставляя лицо в тени. Только глаза поблескивали. Дышал Кувыка шумно и прерывисто.

Затем он медленно поднял правую конечность. Блеснул желтый металлический отсвет. Кувыка держал в руке какое-то продолговатое оружие – кинжал или короткий меч, отливающий золотом в свете свечей. Он помахал клинком над головой, положил оружие на пол, налег брюхом на край пролома и стал выбираться из ямы. Вытянул руки вперед, вцепился в половицы, подтянулся… Когти царапали пол далеко за пределами мелового круга, охватывающего пролом.

Круг не действовал. По-видимому, монстр его даже не замечал.

Мама что-то крикнула сверху, но я не различила слов – все мое внимание было сосредоточено на Кувыке. Он уже полностью выкарабкался из пролома, однако не спешил подняться на ноги. Схватил свое оружие, блеснул им в воздухе и пополз ко мне. Почему он не встает на ноги? Вероятно, после двух неудачных атак избрал какую-то новую, непонятную мне тактику. Что он задумал?

Теперь, когда источники света остались позади, Кувыка на их фоне казался неясной темной массой, надвигающейся на меня медленно и бесшумно, как в кошмарном сне.

Я покрепче сжала древко рогатины, чтобы вернуться к реальности. Мне было очень страшно, но я не могла ни убежать, ни броситься вперед. Оставалось только ждать, когда чудище войдет в зону действия моего оружия.

Добравшись до меловой отметки, Кувыка остановился. Видимо, он тоже старался разгадать мой замысел и решил не пересекать белую черту, пока не поймет, что она означает и чем ему грозит. Припав к полу у самой границы досягаемости, он раскачивался из стороны в сторону, размахивал над головой золотым тесаком и пришепетывал: