Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 108 – Владимир Медведев

— Какой он? – спрашиваю. – Старик с зеленой бородой?

— Да нет, – задумался Сенька. – Озерной, он вроде бы словно… Не знаю даже, как тебе сказать. Живьем его никто не видел.

Мы вернулись в дом, а там жизнь уже кипела ключом. Заново заряженный аппарат стоял на печи. Макарыч с Володей сидели за столом. Колбаса и хлеб нарезаны крупными кусками, в мисках – вареный картофель, вяленая рыба, а горькая разлита по стаканам и чашкам.

— Садись, молодежь. Хоть пей, хоть лей, – пригласил дядюшка.

Сам он успел уже хлебнуть.

Налили мне теплого самогона. Бр-р-р, левое пойло. Заикнулся я насчет водки, но вся тусовка меня тут же обломала.

— Мы, Серега, такой не пьем, – сказал дядюшка.

— Ни вкуса, ни крепости, – подхватил Сенька.

Все с увлечением кинулись хвалить свой продукт, хулить городской, и я, наконец соскучившись, спросил, чтобы сменить тему:

— Почему так, рыбаки: озеро под боком, а на столе свежей рыбы нет?

Вот это их реально зацепило, покруче самогона.

— Сережка, в самую точку попал, – закричал Сенька. – Беда у нас.

— Хозяин обиделся, – пояснил Володя.

— Да чего зря говорить, сами виноваты, – сказал Макарыч. – Перестали Озерному уважение оказывать, про подношения забыли, вот он и осерчал. На рыбу запрет наложил. Спохватились, начали подносить, а он все не отходит.

— Ишь, какой обидчивый оказался, – сказал я с притворным сочувствием, прекрасно понимая, что меня разыгрывают.

Они разом замолкли. Дядька насупился и сказал строго:

— Ты это самое, Сергей, с юмором-то поаккуратнее. Меру знай.

— Озерной в озере порядок соблюдает, – угрюмо добавил Володя.

Хотел и Сенька что-то вставить, да промолчал. Задумался.

— С Озерным не шути, – сказал дядя. – Он и отшутиться может. Помню, мать моя – а твоя, Сергей, бабка – рассказывала. Это в революцию случилось, она еще девчонкой была. У них в деревне важный белый генерал со штабом расположился. Тут как раз красные нагрянули и верх одержали. Генерал со своим адъютантом – огородами, огородами и к озеру. Взяли лодочку и стали удирать на ту сторону. А красные выкатили на берег пушку и давай по лодочке снарядами сажать. Недолет, перелет. Недолет, перелет. Шум, гром, рыбы поглушили – жуть. Одним словом, обидели Озерного. Генерал все же сбежал, а красные тем же вечером дальше пошли. Но Озерной не простил. Утром встает народ, глядит, а озера нет. Ушел Озерной и озеро с собой унес. Подальше от шуму.

— Что ж там теперь? Сушь? – спросил Сенька.

— Болото. И не осушить его… Сколько ни пытались, не осилили. Ученые приезжали, глубину мерили – трясина, говорят, на сто метров вниз уходит. Никакой дренаж не поможет. Пришлось деревню на другое место переносить.

Володя встал, заменил холодной согревшуюся воду в миске на верху самогонного приспособления и вновь уселся за стол.

— Я другое слышал, – сказал он. – Мне один малый рассказывал, не из наших мест. Курский, кажется. У них там тоже озеро. В лесу. А рядом никакого жилья. И вот пропал в той деревне мальчишка маленький. Ушел в лес и пропал. Искали его, искали, не нашли. Летом это было. Осень прошла, зима… Весной приезжают рыбаки на озеро, видят – в камышах живое плещется. Поймали. А это тот самый пропавший мальчишка. Цел-целехонек. Стали смотреть, что и как. Нашли хатку у озера наподобие бобровой, а выход – под воду. Озерной, как потом выяснилось, соорудил. В ней малец и перезимовал.