Онлайн книга «Ловушка для сверчков»
|
Но вот беда, перед отъездом все были слишком возбуждены успехом спектакля, приемом публики, предстоящим приключением, и о прозаическом реквизите не вспомнил никто. Даже Старик, который провел всю жизнь в гастролях и постоянных переездах с места на место. Все очертя голову ринулись в путешествие, не заботясь о трудностях, с которыми столкнутся в незнакомом доме. Что тут скажешь? Актеры! Они что птицы небесные: «ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы»… Помнить и предусмотреть обязан был ваш покорный слуга. Я догоняю Марту Рудольфовну: — Нужно ли объяснять, в чем загвоздка? Она с укором качает головой: — И куда вы только смотрели, когда собирали их в дорогу? Возразить нечего. Я спрашиваю: — Что-нибудь придумали? — Во всех спальнях есть скамеечки для ног. Придется временно использовать их в качестве подставок. Но учтите, это только сейчас и только как крайнее средство. — Спасибо. Вы очень добры. Она хмыкает: — Не льстите мне. Протереть скамеечки легче, чем выводить пятна с ковров. Однако учтите, когда прибудет Захар Матвеевич, все подставки до одной придется вернуть на место, и тогда сами выходите из положения. Хоть самолично сажайте каждого на горшок. В наше распоряжение были отданы два туалета для прислуги где-то в отдаленных закоулках особняка. Две девушки-служанки в длинных платьях с передниками принесли пару роскошных скамеечек для ног из красного дерева с кожаным верхом. А о том, как коллектив бурно распределял очередность посещения, я лучше промолчу. Наконец буря утихает, домоправительница ведет нас наверх. Интерьер казармы напоминает яйцо Фаберже, топологически вывернутое поверхностью вовнутрь. Феодально-буржуйский китч густо размазан по многочисленным комнатам. Золото, мрамор, зеркала, малахит, яшма, завитушки, финтифлюшки… Я не любитель экскурсий во дворцы Голицыных, Потемкиных и прочих Буряг прошлого, так мне ли восхищаться роскошью Буряги современного?! А современный к тому же вполне мог обойтись без широкой и крутой мраморной лестницы в верхние покои, тогда моим актерам не пришлось бы штурмовать ее, как Джомолунгму. Причем без веревок, крючьев и кислородных масок. Вершина взята – и альпинисты становятся спелеологами. Мы проходим по анфиладам полутемных пещер, с потолков которых свисают, как сталактиты, чудовищные люстры в чехлах, и останавливаемся у резной двери. Марта Рудольфовна входит, щелкает выключателем и объявляет: — Вот что, господа артисты, ведите себя прилично. Телевизор не включать. Ничего не трогать. Кинозал походит на очередное драгоценное яйцо, сработанное ювелиром к великому событию, вроде трехсотлетия дома Романовых. Единственный анахронизм – титанический черный экран, вытянувшийся на полстены. Спелеологи кидаются на штурм парчовых диванов и кресел. Домоправительница бросает на меня выразительный взгляд, который я перевожу как «Вы за все в ответе», и удаляется. Отдышавшись, общество принимается обсуждать положение. — Очень странный просмотр, – говорит Ленский. – Я думал, хотят на нас посмотреть, но судя по обстановке, это нам собираются что-то показать… — Это возмутительно! – сердится Анна Михайловна. – Торопят, везут в спешке невесть куда, а потом заставляют ждать… — Мы в декорации реалити-шоу «Последний актер», – зевая, говорит Лора. – Выбывших съедят… |