Онлайн книга «Ловушка для сверчков»
|
Юрганов зааплодировал. Василий Иванович встал, с дудочкой в руке направился к нему и уселся рядом. — Круто! – сказал Юрганов. – Как вы это делаете? — Нановолокно, – сказал Василий Иванович. – Тоньше волоса, из зала его практически не видно. Выдерживает вес грузовика, не говоря уже обо мне со змеей… — Со Степаном? – улыбнулся Юрганов. – Почему вы так назвали змею? Василий Иванович засмеялся. — Степан – это парнишка на движке, который тянет нить. Вечно пропускает момент, когда надо опускать. — Круто! – повторил Юрганов. – А я было решил, что вы и вправду настоящий факир. — Да нет, не дал Бог талантов. Это была именно та реплика, на которую рассчитывал Юрганов. — А как насчет талантов драматических? — Вот этого не знаю, – сказал Василий Иванович. – Всегда мечтал попробовать себя на сцене. Да нет театров для человека моей комплекции. — Есть такой театр! – воскликнул Юрганов совсем по-ленински. — Это где ж он отыскался? — Создается. И вы можете стать в нем первым актером. Ну, пожалуй, вторым, если считать основательницу. Василий Иванович покачал головой. — В бурлеск не пойду, мне уже предлагали. Кривляться на корпоративах и детских утренниках – не для меня. — Помилуй бог, Василий Иванович, какие корпоративы! – вскричал Юрганов. – Я зову вас в настоящий драматический театр. Самый что ни на есть настоящий. — И что, сразу вот так? Даже проверять не станете, есть у меня талант или нет? — А это уж моя забота, – сказал Юрганов. – Я ведь наблюдал, как вы факира изображали. А у меня глаз. — И вот так по цирковому номеру, по одной-единственной репетиции определили? — Определил, – твердо сказал Юрганов. Василий Иванович задумчиво поднес дудочку к губам и, вероятно размышляя, затянул какую-то незатейливую мелодию. «Сомневается или тянет время, набивает цену?» – гадал Юрганов. Он был уверен, что циркач согласится. Сам он не раздумывал бы ни секунды. — Ну хорошо, – сказал наконец Василий Иванович. – Давайте попробуем. Пересказывать дальнейший разговор не имеет смысла. Василий Иванович не решился вот так сразу уйти из цирка. Договорились, что он возьмет отпуск на месяц, а там видно будет. Через несколько дней Василий Иванович объявился в центре долголетия, чтобы сообщить, что он готов, как он выразился, к труду и обороне. Юрганов вручил ему ксерокопию пьесы и велел выучить роль Отелло. На следующий день все трое – Юрганов, Ольга и Василий Иванович – встретились в штаб-квартире. — Хорошая пьеска, – сказал Василий Иванович, – и роль мне понравилась. Конец только неудачный. Ну не смогу я грех на душу принять и женщину задушить. Особенно вот вас, Оля. Она послала ему через стол воздушный поцелуй. — Так и не надо душить, – усмехнулся Юрганов. – Это ведь всего лишь на сцене, это только видимость, а на самом деле она останется жива. — Надеюсь, – вставила Ольга. («Дети, ну чисто дети», – подумал Юрганов.) — Нет, я и на видимость не согласен, – возразил Василий Иванович. – Ведь для того, чтобы натурально сыграть, я должен в себе ярость возбудить, негодование, желание убить. Иначе никакой убедительности не получится. А я не то что греха – даже греховного помысла не хочу брать на душу. — И не берите, – сказал Юрганов. – На репетициях мы будем пропускать этот травмирующий вас момент, а на сцене Отелло сыграет кто-нибудь другой. |