Книга Ловушка для сверчков, страница 102 – Владимир Медведев

— Но и подчиниться недостойно, – говорит Эврипид.

— Унизительно, – дополняет Данила.

— Западло, – подводит черту Карл.

— За что, Даниле, кажешь, унизительно? – спрашивает Йован. – Это как утренник в детском саду. Работа.

— Йован правильно говорит, – наставительно произносит Сеня. – Утренник.

— Не мели вздор, Сеня, – глухо молвит Ленский. – Какой утренник? Ночник. Ничего, кроме ночи, не будет. Ночь. Понимаете? Только ночь.

— Очень красиво и романтично, – насмешливо говорит Эврипид. – Надеюсь, это в фигуральном смысле?

Ленский молча устремляет на него байронический взгляд: дескать, что бы ты понимал в темной стороне бытия, писака.

— Не о том спорите, господа артисты, – вмешивается Старик. – Не о том думаете. Нам надо прежде всего Кирилла Максимовича вызволить.

— Надо, Вася, надо. Но как? – раздается женский голос.

В тренажерную входит Матушка, а вслед за ней вся женская половина труппы.

— Перво-наперво надо разузнать, где его заперли, – говорит Старик, вставая, чтобы уступить место женщинам.

Вслед за ним поднимаются и прочие.

— Ну разузнаем, и что? – иронизирует Петруша. – Силой отобьем? Подкоп выроем?

— Решим, – говорит Данила Квон. – По обстоятельствам.

— Вы лучше решите, как нам с младенцем обходиться! – выкрикивает Анна Михайловна. – Неужто плясать и кривляться под его дудочку?

— И попляшем! – резко бросает Ольга. – Пока Кирилла Максимовича не освободим.

— Она права, – говорит Карл. – Начнем понты бросать, нас зажмут, шелохнуться не дадут. А нам нужна… как это…

— Оперативная свобода, – подсказывает Эврипид.

— А я лично не вижу ничего ужасного в том, чтобы поиграть с ребенком. Он ведь совсем еще маленький… – говорит Маша.

Минималы соглашаются: придется притвориться, что смирились, чтобы разобраться в обстановке и найти способ вызволить режиссера. И только Татьяна возражает:

— Все равно ничего не получится. Лилипутам с большими не совладать.

Она намеренно говорит грубо, употребив запретное среди них слово.

Входит Масяня:

— Все здесь? Встали и пошли! Будете смотреть, как вашего дружка в мусорный бак сажают.

Юрганов

Прошлое

Третьего июля мы прибыли в Пензу, где должны были дать пять спектаклей. Сева, приехавший днем раньше, встречал нас на перроне. Разумеется, он успел уже обзавестись пассией и привел ее с собой, чтоб полюбовалась на лилипутов. Она таращилась на них с таким самозабвением, что Сева сказал:

— Вы, Тамарочка, цените: бесплатно даю смотреть. Другие за это деньги платят.

Поднимал свои акции. Значит, только что ее подцепил и выстраивал линию отношений.

— Ну, чего стоим, товарищи артисты? Берем барахло, идем к выходу.

Тамарочка была настолько очарована сверчками, что тоже схватила самую большую сумку – мою. Ей страшно хотелось поучаствовать в волшебной лилипутской жизни. По пути к автобусу Сева сообщил:

— Я, пока вы бездельничали, шикарные квартиры для вас оторвал. В раю жить будете.

Он не шутил: наше временное жилье, пансионат километрах в десяти от города, так и назывался – «Элизиум». Это был настоящий рай – несколько гектаров березового леса, огражденных забором из металлических копий. Среди берез были разбросаны в живописном беспорядке бревенчатые домики с верандой, крыльцом и остроконечной черепичной крышей. Сева поселил труппу в дальнем углу райской территории. Мужчин – в домике на две семьи, женщин – в бунгало на одну семью, меня – в отдельном персональном коттеджике. Сам он угнездился поодаль от нас. Где-то там же расположилась в двух домиках команда «ауксилариев» – художник-декоратор Равиль, водитель Саша, техник Прокофий Петрович.