Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 48 – Диана Ва-Шаль

— Улицы затоплены, – ответил он поколебавшись. И ответил так негромко, что мне пришлось сделать полушаг вперед и прислушаться. – Сильный ливень. И река вышла из берегов.

— Разве это могло вас напугать? – из-за бешеного сердцебиения с трудом говорила. – Что там? – веки мужчины пару раз дрогнули, он открыл рот, втягивая рвано воздух.

— Вода уносит всю грязь. И тела, – я, не отдавая себе отчета, или дрогнула, или дернулась; Льюис оборвался на полуслове, смотря в мои глаза и продолжая крепко держать меня за кисти рук. – Шайер, вода окрашена кровью. Не нужно тебе это видеть.

Я задрожала. И далеко не сразу поняла, что плачу, захлебываясь слезами.

* * *

Забитое окно завесили найденной Стивеном простыней. Из щелей поддувал ветер, и кошмарно развевающееся белое полотно в темноте навевало страх – хотелось сорвать его, бросить на пол, топтать ногами. Еще больший ужас охватывал, когда представлялось, что происходит за окном.

Хтонь заявила свои права на наш мир.

Было около полуночи. Дождь не переставал. Я вновь впала в состояние полусна-полусознания. До меня доносились обрывки фраз, отдельные, вырванные из общего контекста словосочетания. Шум из приёмника, когда горгоновцы вновь пытались выйти на связь. Я смутно помню, как говорила о чем-то с Сарой, как мы легли, обнявшись и стараясь согреться. И ливень продолжался. Сильный такой. Ветер выл. Гром сотрясал небосклон прямо над домом. Молнии сверкали, на пару мгновений озаряя проникающим через щели светом тьму комнаты. Простынь зловеще подрагивала и вздымалась вверх. Из-под двери соседней комнаты вода активнее начала проникать в нашу. Помню, как снова плакала ночью, как Сэм и Норман успокаивали. И сны в эту ночь были рваными, яркими: мне снилось, как мы лезли наверх, по этим металлическим прутьям, как за ноги хватали зараженные. Снился Роберт, пытающийся меня убедить, что Льюис хороший человек. Катерина снилась. Снилось, как она всё зовет своего мужа, ждет его, а он не едет. И карты виделись, лежащие на полу. А затем кровавые реки, кровавые болота, в которых тону. Призраки, ведущие меня сквозь тьму. И снег снился. Такая каша, вперемешку с пробуждениями, ливнем и слезами. Вторая ночь этого сущего безумия, кошмара наяву.

В определенный момент я уже не понимала, где дрема, где явь, пока наконец не выпала из сознания, погрузившись в глубокий, тревожный сон.

Пустота. Бездна из мрака, боли и пустоты. И я летела вниз, падала с бешеной скоростью, не в силах и без желания что-либо изменить. Чернота всюду вокруг меня; она проникала в голову, уничтожала мысли, сковывала, сжирала. Боль в груди нарастала, разгоралась, охватывала с ног до головы. Нестерпимая, нескончаемая боль. Агония крепчала. Внутри рушилось. И руки на моих плечах, провожающие, утягивающие в кровавые реки. А затем стало свободно и легко – страха больше не было. Ничего не было. Только пустота и бездна, в кою летела уже бесконечно-долгое количество времени. Чей-то голос эхом разнесся по сознанию. Все плыло, жужжало, гудело, и меня будто выбросило наверх, где виднелась скупая точка живительного белого света…

..Проснулась от того, что Сэм тряс за плечо. Тело ныло, в голове творилось полнейшее мракобесие. Дышать тяжело. В грудной клетке сжало легкие. На виски словно надет железный обруч. Пошевелиться трудно, встать – непосильный труд; но Сэм еще раз тряхнул, вынуждая окончательно проснуться.