Книга Жертва и другие, страница 99 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Обеднели, должно быть, наемные убийцы, — хмыкнул Шубенков.

— Ну, не скажи, — возразил Крячко. — Они народ зажиточный. Тут другое. Подвела господина самоуверенность… Думал, не поймаем мы его. А оно видишь как… Да оно и хорошо, что подвела. Нам же будет работы меньше. Тем более у него изъяли еще и нож. Холодное оружие! А это еще одна статья. Так-то!

— Еще ампулки с порошком, — напомнил Шубенков.

— Да, еще и ампулки, — вспомнил Крячко. — Интересно знать, что в тех ампулках? Никак бодрые кавказские приправы? А может, яд? А? Ну ничего, эксперты разберутся, приправы это или яд. Вот видишь, болезный, сколько всего ты нагреб на свою грешную хребтину? — Эти слова, само собой, были обращены к задержанному. — Целый красноречивый букет! Молчишь? Ну, помолчи… Нам и слов-то твоих не надо. Твои дела говорят сами за себя похлеще всяких слов. Вот так-то…

Со стороны могло показаться, что Крячко дурачится. Но это было не так. Дурашливость была лишь видимостью, а на самом деле это был тонко просчитанный психологический прием. Тем самым Крячко давал понять задержанному преступнику, что тот в полной власти сыщиков, что сыщики все о нем знают, и, следовательно, упираться преступнику нет никакого смысла. То есть Крячко таким способом лишал задержанного преступника уверенности и желания сопротивляться. Известно, что именно дурашливость и всяческие шуточки-прибауточки действуют на преступника пуще всего, самым угнетающим образом. Это очень действенный метод, он намного эффективнее, чем, скажем, громкие крики и запугивание. Психология, однако!

Пока Крячко проводил свои психологические экзерсисы, Гуров молчал. Как только Крячко умолк, Гуров подошел к задержанному и дернул его за волосы. Густая шевелюра оказалась в руках у Гурова.

— Парик! — ахнул Шубенков.

— Он самый и есть, — сказал Гуров.

И с силой дернул задержанного за бороду. Борода также оказалась в руках у Гурова.

— Что и требовалось доказать, — прокомментировал Крячко. — Везет нам сегодня, ничего не скажешь! Доказательства сами идут к нам в руки — просто-таки в буквальном смысле! Осталось выяснить еще кое-какие моменты, и картина будет полной.

С этими словами Крячко взглянул на Наталью. Остальные сыщики также посмотрели на нее. Наталья была здесь же, она сидела на стуле, безучастно сложив руки на коленях.

— О чем вы говорили? — спросил Гуров у Натальи.

— Будто сами не знаете, — невесело усмехнулась Наталья.

— И все же?

По всей видимости, Наталья намеревалась ответить, но отчего-то не ответила. Она сделала над собой видимое усилие, будто отдирая язык от горла, но, кажется, язык ей не повиновался. Женщина пошатнулась, схватилась рукой за горло и едва не упала со стула, и упала бы, если бы Крячко не подоспел на помощь и не подхватил ее под руки.

— Что-то я не совсем уразумел… — сказал Крячко и посмотрел на задержанного.

Задержанный в это самое время смотрел на Наталью — в упор, не отрываясь, тяжелым принизывающим взглядом. И под этим его взглядом женщина никла, как вырванная с корнем трава. Наталье было плохо…

— Вы только гляньте! — с некоторым удивлением произнес Крячко. — Да он и вправду гипнотизер! Послушай-ка, Вольф Мессинг! Ну-ка, отвороти глаза! Не видишь — женщине плохо! А то ведь огребешь по своим гляделкам!