Книга Жертва и другие, страница 31 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Гуров отозвался мигом.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Похоже на то, — ответил Крячко.

— Ты сейчас где?

— Через полчаса буду в нашем с тобой кабинете.

— Тогда жди. Примерно в это время и я там буду.

До кабинета Крячко добрался первым. И даже успел заглянуть к генералу Орлову, чтобы сообщить ему о результатах своего общения с научным миром.

— Значит, такое дело… — задумчиво произнес генерал, выслушав Крячко. — Что ж… Любой результат — это результат. Может, оно и лучше, что на той флеш-карте всякая ерунда… Как знать? В общем, ступай к Верочке. Сообщите в Новореченск о результатах. Чем смогли — помогли. А больше — чем мы можем помочь?

— Ну, помочь-то мы при желании смогли бы… — сказал на это Крячко.

— Это ты о чем? — Орлов внимательно глянул на Крячко. — Есть какая-то идея?

— Может, и есть, — загадочно произнес Крячко. — Тут с какой стороны посмотреть…

— Ну так выкладывай свою идею. А то кружишь вокруг меня, как танцор вокруг девки. Я слушаю.

— Для начала я хотел бы посовещаться с Гуровым…

— И где тот Гуров?

— Обещал быть с минуты на минуту.

— Надо же, как вовремя! То не доищешься его, а то он тут как тут.

— Просто так совпало, — Крячко усмехнулся. — Бывают же на свете совпадения.

— Знаю я ваши совпадения! — Орлов махнул рукой. — Конспираторы, понимаешь ли! Ладно, советуйтесь. Посоветуетесь — и мигом ко мне! Подумаем втроем. Две головы хорошо, а три — еще лучше.

— Особенно если третья голова генеральская.

— Чем бы таким в тебя запустить? — вкрадчивым тоном спросил Орлов. — Чтобы ты не изгалялся над начальством!

— Все, я ухожу, — рассмеялся Крячко. И вышел из кабинета.

В приемной он подошел к Верочке и сказал:

— Вот теперь я знаю буквально все о том аппарате! Понимаете мой тонкий намек?

— Это в каком же смысле? — спросила Верочка.

— В самом прямом. Это секретный аппарат, понимаете? Вот установим мы его в этой самой приемной, и он будет считывать все ваши мысли. А что вы думаете о моем друге Льве Ивановиче Гурове?

— Ничего я о нем не думаю! — вспыхнула Верочка.

— Ну тогда и беспокоиться не о чем! На нет и суда нет.

— А что, такой аппарат существует и в самом деле? — не удержалась Верочка от вопроса, который, если разобраться, на ее месте задал бы любой.

— Похоже, что на данный момент нет, — сказал Крячко и развел руками. — А вот что будет завтра, того, конечно, я предугадать не могу. Ладно. Позвольте мне занять ваш компьютер на пару минут. Надо мне написать кое-кому письмишко по этому поводу…

* * *

— Такие, стало быть, дела в славном городе Новореченске, — подытожил Крячко. — Ну, и что скажешь? Интересно, правда же? Загадочно. И, что самое главное, ничего не понятно. Во всяком случае, мне. Может, тебе тут что-то понятнее?

Это были его заключительные слова касательно убийства в далеком Новореченске. Гуров слушал рассказ своего друга и напарника не перебивая. Не стал он ничего говорить и тогда, когда Крячко умолк. Ну, а что тут было говорить? Прежде чем что-то сказать, надо было подумать. Надо было выстроить в голове более-менее внятную картину произошедшего. Но картина не выстраивалась. Убийство женщины, ее странная внешность — выбритая голова под париком, флеш-карта с дурацким содержимым в кармане ее джинсов… А способ убийства — выстрел в упор из пистолета «беретта»? Этот самый способ, как ни крути, больше походил на казнь, чем на убийство как таковое. Сюда же следовало добавить непонятную татуировку на левом плече убитой. «Другие» — так значилось на татуировке. Что значит «другие»? Какие такие «другие»? Или это слово и вовсе ничего не значит? Вполне может статься, что пришла в голову женщины блажь — она и накорябала на плече это словечко… И попробуй тут вообрази внятную картину!