Онлайн книга «Жертва и другие»
|
— И Василий согласился… — предположил майор Степанищев. — Разумеется, согласился! — ответил главврач. — Да и как ему было не согласиться! Василий — он доверчив, как малое дитя. К тому же одержим идеей, что его изобретение и впрямь представляет немалую ценность. И если им завладеют враги Отечества… В общем, понятно. Ночью Василий бежал с помощью санитара Кривова. А куда, спрашивается, он мог бежать? Кроме как в дом своих родителей, бежать ему было некуда. Он туда и направился. Но по пути его перехватили какие-то неизвестные люди. Они убедили Василия, что специально его поджидают, чтобы ему помочь. Они, дескать, тоже агенты спецслужб, но свои. Василий им поверил, потому что они сослались на санитара Кривова. Дальше Василия отвели в какую-то машину. Всего в машине было три или, может, четыре человека, Василий точно не помнит. Не запомнил он и примет тех людей. Машина долго колесила по ночным улицам, затем остановилась в каком-то глухом месте… — Марку и номер машины Василий, конечно же, не запомнил… — предположил Шубенков. — Разумеется, не запомнил! — сказал главврач. — Так, лишь в самых общих чертах… Сказал, что машина была большой. Нечто вроде микроавтобуса, насколько я понял. Предположительно, черного или фиолетового цвета. Вот и все. — Да уж… — хмыкнул Шубенков. — Небогатые сведения! — Уж какие есть, — ответил главврач. — Да и что вы хотите от пациента психбольницы? Который к тому же сосредоточен на своем изобретении настолько, что, можно сказать, больше не замечает ничего. Так что же, мне рассказывать дальше? Или как? — Обязательно, и во всех подробностях, которые вам удалось от Василия выведать, — сказал Василий Сергеевич, начальник уголовного розыска. — Ну, так что там было дальше? А дальше те, кто был в машине, убедили Василия показать им чертежи изобретения. Сказали, что нужно снять с них копии, а то мало ли что может случиться? А вдруг, несмотря на все старания, чертежи окажутся за рубежом? И что тогда? А тогда на Родине останется их копия. Такие аргументы показались Василию убедительными, и он открыл папку, которая, разумеется, находилась при нем. Те, кто был в машине, сфотографировали чертежи каким-то «большим аппаратом», как выразился Василий, и вернули ему папку. Затем Василия подвезли почти к самому дому, в котором проживали его родители, и отпустили. Вот, собственно, и все. — Ну, и что вы на это скажете? — спросил главврач, закончив рассказ. — Как прикажете все это понимать? — Скажите, а ваш пациент не мог что-нибудь присочинить? — спросил Степанищев. — Так сказать, нафантазировать? Все-таки больной… — Вряд ли, — сказал главврач. — Я его знаю больше десяти лет, и ничего подобного за ним не наблюдалось. По-своему это очень правдивый человек. Так что почти наверняка он говорил правду. — Допустим, — согласился начальник уголовного розыска. — Тогда такой еще вопрос. Что вы можете сказать о том санитаре? — О Кривове? — уточнил главврач. — О нем. — Что тут сказать… — Главврач на какое-то время задумался. — Работник, как и все прочие, ничем не лучше и не хуже. Работает у нас, кажется, третий год. Да, так и есть, третий год. Характер у него, правда, несколько отстраненный. То есть он не большой любитель с кем-то общаться. Так, изредка, да и то в основном по делу. Ну так и что же с того? Все мы разные. Тем более что его необщительность никак не мешает делу. Просто не понимаю, для чего ему нужно было организовывать побег. Просто-таки опереточный побег, иначе и не скажешь. Не понимаю… |