Книга Жертва и другие, страница 189 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Леш, я все понимаю и готова разделить ваши, так сказать, семейные странности, но это уже перебор!

— Я согласен, Наташ, я поговорю с мамой. Она вообще-то адекватная, просто увлеклась.

— Ты уж постарайся, а то вместо реальной невесты, то есть меня, придется вам чучело какое-нибудь огородное использовать. Макет, так сказать.

Нюра с Митрофаном носились в предвкушении праздника, свин Борька был особенно игрив, как будто тоже что-то понимал во всей этой веселой кутерьме.

Уже собрались ехать, как мужа Аграфены — Александра — неожиданно вызвали из МУРа. И звонил ему не кто-нибудь, а Гуров Лев Иванович, когда-то они пересекались по работе, и он помнил Александра как отличного профессионала.

— Здравствуй, Александр Матвеич, сколько лет, сколько зим! Как на пенсии живется-можется?

— Привет, Лев Иванович! Да ничего себе живется… Женился вот несколько лет назад во второй раз, счастлив, скоро поедем на свадьбу сына жены.

— Ясненько. Не скучаешь?

— Та-ак. И мне ясненько, не просто так звонишь? Дело есть? Если честно, то скучаю. Рассказывай.

— Ты незадолго до пенсии вел дело о серии изнасилований и убийств девушек в разных городах. Их жестоко избивали, насиловали, а потом убивали и бросали — как правило, в парке или лесополосе. Последняя жертва выжила и смогла дать показания, описать изувера и сдать на группу его сперму. В нашей базе ее не оказалось, а вот портрет… В общем, совсем в другом деле и вовсе не по теме нападения на девушек появился подозреваемый, очень похожий по описанию на этого преступника. Предлагаю поработать вместе. Согласно рабочей версии, он прячется сейчас в Звенигороде.

— Где? В Звенигороде? Ну надо же… А у нас как раз там сын женится. Алексей. У него невеста из Турции, представляешь? Но урожденная русская, с примесью крови грузинских князей.

У Гурова, как и перед поездкой в Измир, появилось стойкое ощущение дежавю.

— А фамилия у твоего пасынка, случайно, не Царьков?

— Откуда ты знаешь? Стоп. Леша как-то замешан в вашем расследовании? Вы что, его разрабатываете или подозреваете в чем? Гуров, он точно не маньяк, он офицер в отставке — чем хочешь могу поручиться!

— Александр Матвеевич, ты о чем? Да, Алексей причастен, но он свидетель, и я тебе еще раз говорю: это дело никак не связано с серийником. Но, скорее всего, он и наш убийца — одно и то же гражданское лицо. Он турок, кстати. И расследуем мы убийство тоже турецкоподданого — Мехмета Одывара. Может, слышал?

— В центре Москвы. А киллера взяли в тот же день по горячим следам?

— Ты в теме, да, это он.

— Не понял. Так вы же взяли убийцу. Или вы ищете заказчика?

— Он и заказчик, и, как оказалось, исполнитель. Шампунь и дихлофос в одном флаконе, убийственная смесь. Все, Саша, все остальное не по телефону, приезжай к нам на Петровку завтра, мы тебя введем в курс дела и в операцию. Потом все вместе — в Звенигород, на свадьбу к Царьковым. Это официально.

— Понял тебя, полковник. Так точно, буду.

Ошибки — это знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла.

Х. Мураками

Свадьбу решили проводить широко — в селе Жаворонки. Почему именно там? Так захотелось Аграфене Царьковой, а Алексей с Натали были так счастливы, что согласились бы отметить свадьбу и в Малых Васюках, лишь бы вместе быть.