Онлайн книга «Жертва и другие»
|
— Да, мне неймется. Я должна быть уверена, что это мой внук, а не непонятно чей ребенок с отягощенной наследственностью. Ты, кстати, не забывай, что вторая бабушка Саши, даже если это он окажется настоящим Вареником, была хронической алкоголичкой, маргиналкой и просто сумасшедшей. Умереть, выпив антифриз, — это, конечно, очень героический поступок! А кто отец Зои и второй дед Саши, вообще покрыто мраком тайны. Им может оказаться и хромой еврей, и седой араб, и русский уголовник. Мама Зои во время создания дочери пребывала в иной реальности. Господи, у меня нет слов! — Вероника Петровна зарыдала, но Стас не повелся на материнские манипуляции. — Хорошо, мама, я принесу тебе волосы сына, мои можешь срезать прямо сейчас. Что там еще нужно сдать? Сдадим. Дальше. Я люблю Зою вместе с ее прошлым, настоящим и будущим. И, разумеется, я очень люблю своего сына, и мне неважно, кем был его дед. Мне важно, чтобы он вырос порядочным человеком и был счастлив. Я, в отличие от наших польских родственников, которые имеются у нас в анамнезе, считаю, что люди все-таки отличаются от лошадей и породистых собак. И выбирать себе жену по экстерьеру не собираюсь. Потому что я не селекционер, а живой человек. И, если мне не изменяет память, твои папа и мама, а мои бабушка и дедушка по материнской линии, то есть по твоей, тоже не дворянского происхождения. — Да как ты можешь сравнивать! Твой дед из семьи офицеров, потомственный врач, военный хирург! И его родители были достойные люди, антифризом не увлекались и отцов своих детей знали лично, а не по рассказам соседей! А твоя эта Зоя… — Мама, прекрати немедленно. Иначе мы с тобой очень сильно и надолго поругаемся, — ледяным тоном прервал стенания Вероники Петровны Стас. — Я пошел. Свекровь Зои и в самом деле не поленилась собрать биоматериалы пятимесячного Сашеньки и Стаса, после чего отнесла их на экспертизу по установлению отцовства. Результат ее удручил — 99,9 % за то, что ребенок является сыном Стаса и ее внуком. Она закрылась дома, не звонила и не приезжала к Зое со Стасом две недели. Переваривала. Ей казалось страшно несправедливым, что ее невестка оказалась простой девушкой без гроша за душой, статусных родственников и нужных связей. Ее пожирали гордыня и снобизм. Угомонил ее муж — Ян Сигизмундович Вареник. Почему им досталась такая не соответствующая имени и отчеству фамилия, неизвестно. Но как вышло, так вышло. — Ника, пойдем, я чай заварил очень вкусный. Посидим поговорим… А может, чего покрепче? У меня наливочка твоя любимая вишневая имеется, а? — Ты и мертвого уговоришь, пойдем, — сквозь слезы улыбнулась ему жена. Ян достал из шкафчика внушительного вида бутыль с содержимым темно-красного цвета, открыл, разлили по бокалам. По кухне разлился невероятный аромат вишни, мяты и еще каких-то пряностей. — Божественно, — сделав большой глоток и закрыв глаза, констатировала Вероника. Потом она допила бокал и, свернувшись на уютном кухонном диванчике кошачьим клубком — она до сих пор была миниатюрной, стройной и очень красивой женщиной, — устроилась на подушках. А Ян Сигизмундович заговорил: — Вероника, родная моя, мы с тобой врачи, так что попробую объяснить тебе ситуацию с медицинской точки зрения. Может, так тебе будет проще понять. Жизнь тоже имеет диагноз, и у каждого присутствующего в ее чертогах он свой. Кому-то по душе биполярное расстройство с двойной жизнью, изменами и вечным выяснением отношений, а для кого-то удобнее склероз. Последний диагноз, кстати, идеален для семейного счастья, ведь ни муж, ни жена уже через два часа не будут помнить нанесенные друг другу обиды. К чему это я? К тому, что не лезь в семейные отношения сына, это его выбор и его право на ошибку, даже если ты считаешь, что выбор его ошибочный. Тебе понравилось бы, если бы твоя мать начала говорить про меня гадости в тот момент, когда я сделал тебе предложение? Молчишь? Вспомнила, значит… И что-то в этом роде она и говорила, верно? Что я из дворян, а значит, классовый враг и вражеский элемент, что руками на огороде ничего не умею, что даже напиться-то, как нормальный человек, не могу… |