Книга Жертва и другие, страница 150 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Наши дни

— Здравствуйте, Лев Иванович, да, это я.

— Неожиданно… Расскажите, как вы в Турции-то оказались?

— Да все банально, на самом деле, — взял слово Изотов. — Мы кое-чем помогли следствию, и Петр Николаевич Орлов спрятал нас по программе защиты свидетелей с новыми документами. Сначала в Мурманской области, а потом, когда все страсти улеглись, мы с этими документами уехали в Измир.

— Та-ак… А на какие дивиденды вы уехали в древнюю Смирну? Сдается мне, что не все похищенные книги вы сдали государству.

— Не все. Я же не идиот, Лев Иванович. Меня и Свету в России просто грохнули бы свои же, узнай они о том, что мы ссучились по воровским понятиям. А рано или поздно узнали бы. Земля, как говорится, круглая. Если бы мы рванули на Кипр — тогда все наши туда ломились — или в тот же Стамбул, накрыли бы сразу. А про Измир тогда вообще никто не слышал ничего. Я случайно про этот древний город узнал и про то, что он является своеобразной цыганской Меккой, а у меня бабушка была чистокровная цыганка. Может быть, поэтому я так хорошо воровал, — улыбнулся Петр. — Вы, кстати, на отдых или…

— На отдых. И… или, — наслаждаясь кофе и внимательно рассматривая обстановку комнаты, ответил Изотову Гуров. — Петр Михайлович, скажи мне как цыган цыгану, ты что-нибудь слышал про Мехмета Одывара?

— Конечно. Наш постоянный клиент, отличный мужик, балагур, не жмот. Но он же уехал в Москву, а там его совсем недавно грохнули. Стоп, так вы по его душу, что ли?

— Скорее, по душу его убийцы, это некий Ибрагим Денир. Это имя ни о чем не говорит?

— Нет, первый раз слышу, но могу поспрашивать аккуратно. Вы тогда, в 96-м, отнеслись к моей Светлане по-человечески, не по-ментовски, а я добро помню.

Вспомнил эту историю и Гуров. Тогда на Светлану Меркурьеву сильно давили со стороны следствия, чтобы она сказала, где еще десять старинных рукописей. Было понятно, что Изотоп, обладая таким уголовным опытом, не расколется даже на десятом допросе. А вот Света попала в СИЗО первый раз, да к тому же она была совсем молодой женщиной. Но она молчала как партизан, и тогда было принято решение отправить Меркурьеву в пресс-хату, где ее обработают так, что она сама прибежит к следователю и на коленях будет умолять, чтобы ее показания приняли, а не сочли бредом умалишенной, а потом не отправили в тюремную дурку.

Что такое женская пресс-хата? Командуют парадом в таких учреждениях, если их можно так назвать, женщины-активистки. Среди них львиная доля является родственниками представителей внутренних органов. Это могут быть бывшие жены оперов, падчерицы, тещи, свекрови и так далее. Об этом они заявляют в первые часы своего нахождения в тюрьме, когда их оформляет дежурный. При этом они обещают показать кузькину мать, если им не предоставят более выгодные условия, чем другим задержанным. Потом их распределяют по камерам, где они занимаются выманиванием нужной для следствия информации тем или иным способом.

Эти женщины активно сотрудничают со следователями и сдают всех подельников. Например, такая «ауешница» может висеть на решетках окна Бутырки и орать на всю ивановскую лозунги заключенных. Может стирать одежду, готовить пищу из принесенных продуктов, таким образом втираясь в доверие. А потом всю информацию, что выудила из них, доносить операм. Чтобы у сокамерниц не возникало подозрений, такая «сотрудница» в статусе арестантки постоянно ругается с охраной тюрьмы, разумеется, для видимости. Была даже такая дама в истории криминала, которая в столыпинском вагоне и транзитной тюрьме на голубом глазу заявляла, что ее короновали блатные.