Книга Жертва и другие, страница 125 – Алексей Макеев, Николай Леонов

На следующий день Крячко и Гуров отправились в прощальный зал одной из помпезных ритуальных контор Москвы. Народу было, как ни странно, не очень много. Во всяком случае, массового паломничества не наблюдалось. Пришедшие тихо переговаривались, кто-то стоял рядом с гробом, кто-то, положив цветы, сразу уходил. Тут вошла женщина, на которую все присутствующие сразу же обратили внимание. Очень яркая, жгучая брюнетка лет сорока пяти, с хорошей фигурой. Дама была дорого и со вкусом одета, в руках она держала большой букет из черных роз. Она медленно подошла к гробу и вдруг покачнулась. Один из мужчин поддержал ее под руку.

— Спасибо, я справлюсь, — взяв себя в руки, ответила необычная гостья.

Она положила розы в последнее пристанище Одывара, а потом почти упала в гроб лицом. Через несколько секунд красавица и правда взяла себя в руки, а еще через сорок минут тело турецкого миллионера отправилось в печь. Виктория Медуза, которая, само собой, была на прощании, буквально сжигала странную гостью глазами.

— Стас, идем за странной красавицей и попытаемся узнать, кто она и кем приходилась Одывару, — сказал Гуров.

— Так точно, идем, товарищ полковник.

Женщина тем временем вышла на улицу и направилась к черному «Лексусу». Стас ускорил шаг и обратился к ней:

— Простите, пожалуйста, — тронул он ее за рукав.

— Да? — женщина подняла на Крячко глаза, и он был просто потрясен, насколько они у нее чистые, почти как у ребенка.

— Полковник Крячко, оперуполномоченный МУРа. Расследую дело по убийству Мехмета Одывара. Мы можем с вами поговорить где-нибудь?

— Да, конечно. Садитесь в мою машину, можно найти какое-нибудь кафе. Или я должна прийти на Петровку?

— Нет, это совершенно не обязательно. Как вас зовут?

— Простите, я не представилась… Натали Чоговадзе, мы с Мехметом очень давние друзья. Остальное я вам расскажу.

Они сели в автомобиль, доехали до кафе, выбрали столик. Наталья заказала себе бокал красного вина, Гуров — черный двойной кофе, а Крячко — двойной эспрессо.

— Я давно живу в Турции, меня туда перевезли в детстве родные тетя и дядя, служившие дипломатами в МИДе. Там мы познакомились с семьей Одываров (или Одывар, не знаю, склоняется ли?), и через некоторое время у нас начался роман. Правда, к венцу и счастливой семейной жизни эти отношения не привели, — грустно улыбнувшись, начала рассказывать Натали. — Мы расстались много лет назад. А буквально два дня назад мне позвонил адвокат Мехмета и сказал, что меня ожидает наследство, которое он оставил мне в России. Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Мы лет двадцать с ним не виделись.

— Наследство? В России?? — приподнял брови Гуров, мысленно прикидывая: Одывара убили пять дней назад. И только вчера выдали тело — кстати, кому? адвокату? — для сожжения.

— Вот-вот, у меня была такая же реакция. Да, наследство, но оно весьма странное. Это маленькое поместье в Звенигороде. Вот, посмотрите, — и женщина протянула полковнику документ, оповещающий, что Наталья Чоговадзе должна стать счастливой обладательницей некоего жилого дома в Московской области.

— И что вы собираетесь делать? В наследство вы сможете вступить только спустя полгода после смерти Одывара.

— Я знаю. Но, раз я уже здесь, завтра поеду посмотрю, что это за дом и почему Мехмет мне его оставил. Это же не противоречит нынешнему российскому законодательству?