Книга Жертва и другие, страница 119 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Ворон летает, а из конторы можно вылететь, — улыбнувшись, ответил Гуров. — Это «Алиса в стране чудес». «Why is a raven like a writing desk?» — так звучит в оригинале и переводится как «Чем ворон похож на письменный стол?». Но зависит от перевода, а в данном случае, его адаптировали к русскому пониманию этого весьма философского вопроса.

— Вы знаете???

— Виктория, у вас неверное представление о сотрудниках МУРа. Вы, наверное, в силу возраста считаете нас олухами царя небесного.

— Нет, ну что вы…

— Считаете, считаете. Ну да ладно. Так что вы ответили Одывару тогда?

— То же самое, что вы, а он удивился так же, как я сейчас.

Неожиданно позвонил Крячко.

— Лев, киллер задержан по горячим следам, пытался сесть на поезд на Белорусском вокзале. Им оказался тоже турок, некто Ибрагим Денир, 45 лет от роду, везем в отдел. Медуза еще у тебя? Прости господи, никак не могу привыкнуть к ее дикому погонялу.

— Творческому псевдониму, Стас. Погоняла у представителей уголовного мира, а не богемного. Да, в отделе.

— Не отпускай, пусть опознает официально, под протокол.

— Я тебя понял, — Гуров отключился и продолжил разговор. — Виктория, а где вы научились так рисовать? Или у вас такая отменная память, что, увидев киллера только на протяжении нескольких секунд, вы смогли создать отличный фоторобот?

— Да, память хорошая, а рисовать… Да я художку окончила… И потом, у него было такое лицо… и такие страшные глаза! Мне кажется, что я до старости его не забуду.

— Мертвые? Глаза, я имею в виду.

— В том-то и дело, что нет. Напротив, очень живые и, знаете… насмешливые, как будто он радовался тому, что делает. И еще: Мехмет его узнал. Я отчетливо услышала, что он сказал по-турецки: «Ты???»

— Вы знаете турецкий?

— Нет, меня Мехмет только начал учить, но такие простые слова я понимаю. Лев Иванович, а у вас есть кофе? Хотя бы растворимый? И почему вы про фоторобот спросили сейчас?

— Ну что уж сразу растворимый, вы все-таки в МУРе, и у нас есть кофеварка. Сейчас я схожу к секретарше Верочке, и она все сделает. А в нашей столовой имеются замечательные пирожные, — улыбнулся Гуров. — Что касается фоторобота, то оперативники взяли киллера и везут его сейчас к нам на Петровку. Вы сможете опознать его? Сначала просто посмотрите на него в допросной через стекло, а если узнаете, проведем официальное опознание минут через сорок. У вас есть время? А пока пойдемте, я вас провожу к нам в кабинет и схожу за кофе для вас.

— Конечно… Конечно, время есть. И спасибо за кофе, Лев Иванович.

Гуров дошел до кабинета Орлова и попросил Верочку сотворить для свидетельницы самый крепкий и вкусный кофе, заодно озадачив и добычей муровских знаменитых пирожных. Эту выпечку, придуманную когда-то очень давно муровским кондитером Ниной Васильевной, почти всю жизнь проработавшей в кафе на Петровке, сотрудники разбирали мгновенно. К слову сказать, в советские времена в местной столовой, ставшей позже кондитерской, даже торговали пивом, но в 1981 году продажу хмельного пенного напитка запретили.

Тем временем Крячко и оперативники доставили подозреваемого и проводили в допросную. Турок сидел, положив ногу на ногу, и разглядывал потолок, только что не поплевывая в него. Это спокойствие удивило Гурова. Либо Денир был уверен в том, что его вину будет невозможно доказать, либо… либо он был не при делах. Вику подвели к стеклянной перегородке, и она утвердительно кивнула.