Книга Бетонное алиби [сборник], страница 59 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Он сел за компьютер и начал составлять запрос. Не неформальный. Не через связи Крячко. Официальный, бюрократический, сухой запрос из ГУУР МВД России в Центральный государственный архив Министерства строительства и ЖКХ с требованием предоставить для ознакомления в рамках уголовного дела № … дело за таким-то номером, содержащее первоначальный утвержденный технический проект объекта «Енисей». Основание — статья 86 УПК РФ. Все по форме. Все по закону.

Но, отправляя запрос, Гуров отчетливо понимал, что это не просто запрос. Это объявление войны на территории противника. Как только эта бумага попадет в архив, система Галкина среагирует. Кто-то получит звонок. Кто-то попытается «потерять» дело. Или, наоборот, предоставить подложный документ. Это будет следующая ловушка. И в этой ловушке, в реакции системы на его законное требование, может скрываться та самая неопровержимая улика — доказательство вмешательства в следствие. Гуров нажал кнопку «Отправить». Запрос ушел в электронную систему межведомственного обмена. Теперь оставалось ждать. Ждать, как отреагирует монолит.

Ответ из архива пришел не через три дня, как положено по регламенту, а через двенадцать часов. Слишком быстро. Электронное письмо было составлено в безупречно вежливых тонах, но его суть сводилась к двум словам: «Дело отсутствует». Согласно справке, подписанной заместителем начальника архивного отдела, том № 347-А/19 по объекту «Енисей» был «временно изъят для проведения плановой верификации данных» и в настоящее время «недоступен для выдачи». Дата изъятия — вчера, 16:30. За два часа до того, как Гуров отправил свой запрос.

— Они опередили, — констатировал Крячко, сжимая в кулаке распечатку письма. — Кто-то в архиве получил звонок. Или наш запрос автоматически сработал как сигнал в их системе. Дело либо уничтожили, либо перепрятали так, что мы его уже не найдем.

— Не уничтожили, — возразил Гуров, не отрываясь от экрана, где он изучал структуру ведомственного архива. — Уничтожение документа, сданного на государственное хранение, — это отдельная, очень шумная процедура. Нужно созывать комиссию, составлять акт, согласовывать. Слишком много следов. Они его просто переместили. В другой фонд, в другое хранилище. Или отдали «на временное ответственное хранение» какому-нибудь своему человеку. Алгоритм бюрократического сокрытия: не стирать информацию, а похоронить ее в другом разделе каталога.

— И что теперь? Официально требовать разъяснений по поводу исчезновения? Они нам напишут еще одну справку, что дело утеряно в связи с человеческим фактором. И все.

— Официально — нет. Официально мы упремся в стену. Значит, нужно действовать неофициально. Но с официальной легендой.

Он развернул монитор в сторону Крячко. На экране была схема архивного комплекса на окраине Москвы — несколько корпусов советской постройки, соединенных переходами.

— У них два основных хранилища: новое, с электронным доступом и климат-контролем, и старое, в подвале пятого корпуса. Туда свозят все, что не оцифровано и что не трогали годами. По описанию Светланы — это оно. Но наш запрос их спугнул. Они могли переложить дело в новое хранилище под другим номером, чтобы создать видимость «верификации». Нам нужно попасть туда и провести визуальный осмотр. Без запроса. Без оставления следов в журнале.