Книга Бетонное алиби [сборник], страница 24 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Он посмотрел в окно. Начинался рассвет. Бетон молчал, но он уже сказал все, что было нужно.

Утренний свет, бледный и холодный, пробивался сквозь жалюзи в кабинете Гурова. На столе перед ним лежала стопка бумаг с синими печатями — официальный протокол судебной строительно-технической экспертизы, оформленный на основе заключения Прохорова. Вчерашняя гипотеза стала процессуальным фактом: «Обрушение перекрытия объекта ″Енисей″ носило признаки инсценировки с использованием строительных материалов, не соответствующих проектной документации». Теперь это был не частный вывод, а документ, который можно приобщать к делу, направлять в прокуратуру, использовать как основание для запросов. Гуров ставил последнюю подпись на сопроводительном письме, когда дверь открылась.

Крячко вошел, скинув мокрое от дождя пальто на вешалку. Под мышкой он держал плотный конверт.

— Ночной полет завершен, — сказал он, бросая конверт на стол. — Техническую режиссуру подтвердили. Теперь нужна финансовая. Получил первые данные по аудиту. Неофициально. И по Корнееву, и по проекту.

Гуров отложил ручку, открыл конверт. Внутри лежала распечатка без шапок и печатей — чистые столбцы цифр, названий фирм, дат.

— Начал копать, как ты и просил, — продолжил Крячко, садясь. — Лично у Корнеева проблем не было. Зарплата главного инженера «СтальИнвестПроекта», ипотека почти выплачена, кредитов нет. Но его подпись стоит на платежных поручениях, которые пахнут жареным. И суммарный объем этих поручений за последний год… Он превышает сметную стоимость бетона для всего объекта минимум в два раза.

Гуров откинулся в кресле, проводя рукой по лицу. В ушах еще звенели вчерашние выводы эксперта о подрезе арматуры и некондиционном бетоне. Теперь к этому добавлялась бухгалтерия. Он всегда считал, что бумаги — это скелет дела, на который нарастает плоть улик. Но сейчас он чувствовал себя не следователем, а аудитором, пытающимся найти одну спрятанную строку в гигантском балансе. Техническое доказательство инсценировки было бесполезно без ответа на вопрос «зачем?» Финансовый след должен был стать этим ответом, превратив убийство из личного конфликта в элемент корпоративной схемы. Впервые за это дело он осознавал, что сражается не с преступником-одиночкой, а с системой, у которой вместо лица — счета, а вместо мотива — дебет с кредитом.

Крячко подвинул ноутбук, чтобы Гурову было лучше видно экран.

— Смотри. Вот официальная версия, — он открыл файл с аккуратными таблицами. — «СтальИнвестПроект» перечисляет «СтройГаранту» аванс за поставку бетона М500 для секции «Б». Все по госконтракту, все по расценкам. Сумма — 5500 за куб. Всего за ноябрь — декабрь — 40 тысяч кубов. Итого 220 миллионов. Бумаги идеальные.

— А неофициальная? — спросил Гуров.

— А неофициальная — вот.

Крячко переключил на другой файл, данные в котором шли вразнобой, с пометками и вопросительными знаками.

— «СтройГарант» заключает субподряд не с заводом-изготовителем, а с ООО «ТехноРесурс». Тот — с ООО «СтройМатериалСервис». Тот — с ИП Казаков. И только потом деньги доходят до завода. На каждом этапе сумма сокращается. К заводу приходит уже 2300 за куб. А завод, согласно тем же неофициальным данным, отгружал не М500, а М200, себестоимостью 1600. Остальное оседает на счетах фирм-прокладок. Часть — в виде «прибыли» у «СтройГаранта», часть — уходит в наличные средства через обнальные конторы.