Онлайн книга «Амурские волки»
|
— Четыреста рублей. — Ого! Деньгами? — Чистыми. — Идет, согласен. — И еще уговор, – продолжал Сахалинец. – Тебе помощники потребуются, так ты уж из своей доли их ублаготворишь: у меня тоже есть товарищи. — Согласен. Говори: где и как? — Вон, смотри. Тот арестант, что на лавочку садится… — Вижу. Он у нас в камере. Два дня назад пришел. — Вот-вот! Он самый. — Ну! — У него четыреста рублей. Нам их прислали, а он не отдает. — Фрукт! — Да. Только это нужно сегодня же сделать: завтра он на волю уйдет. — Сделаем. — Вот еще что… У нас с ним дела, так нужно, чтобы на нас подозрение не пало: скажи, что ты подслушал на прогулке его разговор с Лебедевым. Понимаешь? — Что тут не понять! — Да и ребра не очень ломайте ему: он нам нужен. — Ага. Хорошо. И они разошлись в разные стороны. После вечерней прогулки Спиридон расхаживал по камере и говорил: — А я, товарищи, сегодня на прогулке интересный разговор подслушал. Камера насторожилась. — Д-да. Тут один арестант с другого четыреста рублей взыскивал. — Вот так дурак! Откуда он их ему возьмет. — Четыреста рублей! У арестанта! — В том-то и штука, товарищи, что они у него есть… — Есть?! Четыреста рублей! Вот так жирный гусь. — Вот бы к нам в камеру такого. Посланный Алехина бледнел и краснел. Его била лихорадка. Он знал нравы тюрьмы, и в голове у него сейчас же возникла картина расправы: «Не только деньги отнимут, но и ребра переломают… А то и соли в рот набьют…» — Д-да! К нам бы в камеру такого хорошо! – усмехнулся Спиридон. – А что, ребята, соль у нас есть? – обратился он к внимательно слушавшей аудитории. — Как не быть, есть! – ответили арестанты. — Хватит? — Хва-атит!.. И камера залилась хохотом. — А хороша штука, соль! – продолжал Спиридон. – Набьешь ею рот этакому гусю жирному, он и… капут… Икнет раза два, да и затихнет. — Успокоится! – подавали реплики арестанты. — А потом промой только рот, прополощи водицей – и все тут… Ничего не останется! Чистенький покойничек… — А то вот еще иголка, – вступил в разговор один арестант. — Да и иголка тоже недурно, ежели подлиннее… Кольнул в сердце, подержал минуты две и вынимай… — В живот тоже, ежели раз двадцать-тридцать кольнуть – ладно выходит… Посланец Алехина все это слушал и приходил в ужас. У него осталась одна только надежда: может быть, Спиридон не приметил хорошенько, с кем именно разговаривал Лебедев. Спиридон, как бы предугадывая его мысль, говорит: — Да, и соль хорошо, и иголка недурно, а только не нам Бог послал этого гуся… Вот как бы у нас он в камере был, ну тогда… Камера, как один человек, испустила тяжелый вздох: — Д-да! Не нашим рылом щи хлебать. Все это Спиридон проделал с определенной целью. Ему нужно было напугать посланца Алехина, но напугать не до такой степени, чтобы он решился на отчаянный шаг – вынуть и отдать камере все деньги. В таком случае четыреста рублей пошли бы в общую дележку. Поэтому-то он и заявил, что «гусь» не в этой камере, а в другой. Еще на прогулке он переговорил с двумя товарищами камеры, и они решили сначала запугать «гуся», потом загнать его с вечера под нары и ночью там его обобрать. Первая часть этого плана, как мы видели, была уже выполнена. Посланец Алехина запуган до того, что готов отдать деньги по первому требованию. А за выполнение второй части принялся один из сообщников Спиридона. Он притворился пьяным и бродил по камере, натыкаясь на нары и на спящих на полу арестантов, – спотыкался, падал и ругался. И у него как-то так выходило, что натыкался он постоянно на спящего на полу же посланца Алехина. Споткнулся раз – выругался. Споткнулся другой раз – выругался сугубо. А в третий раз окончательно вышел из себя и начал пинать ногами лежащего: |