Книга Амурские волки, страница 189 – Коллектив авторов

— Это я, Голубева.

— Но, сударыня, я назначил вам прийти вчера в пять часов вечера.

— Простите, вчера я не могла. Я должна была экстренно выехать из города. И сегодня поторопилась прийти пораньше.

— Вы одна? – подозрительно спросил старик.

— Одна. Я всегда хожу одна, – спокойно ответила мнимая Голубева.

Старик прислушался и, по-видимому убедившись, что посетительница действительно одна и никакой опасности из себя не представляет, сказал:

— Хорошо, я сейчас немного оденусь.

Он действительно «немного» оделся, отпер дверь и, чуть-чуть приоткрыв ее, заглянул на двор. За дверями стояла Искариотова и смущенно улыбалась:

— Простите, я вас беспокою.

— Ну ничего, – примирительно сказал немец. – Я сейчас принесу вашу вещь.

И он повернулся к Искариотовой спиной, чтобы идти в магазин. Она моментально выхватила из-за корсажа маленький кинжальчик и ткнула им в шею старика. Удар был нанесен в малый мозжечок, и несчастный без звука рухнул на пол. Искариотова тихо позвала:

— Павел!

Из-за угла здания выступил мужчина с кожаным саквояжем в руках и быстро подошел к Искариотовой:

— Ну что?

— Готов.

Злодеи развязали чемодан старика и переложили все ценное из него в принесенный саквояж.

Сообщник Искариотовой, после того как был опустошен чемодан старика, бросился было в магазин, чтобы забрать и там более ценные вещи, но Искариотова прикрикнула на него:

— Куда пошел, дурак!

— А что? – удивился тот.

— Вещи хочешь забрать? – ответила Искариотова вопросом на вопрос.

— Да.

— А потом тебя заберут с ними!

— Зачем заберут?

— Дурак! – коротко ответила Искариотова. – Бери вот саквояж и иди. А я сейчас за тобой.

И она вошла в помещение магазина. Тут она нашла свои часы, уже завернутые в бумагу, и взяла их, а затем тотчас повернулась и, даже не взглянув на остальные вещи, вышла. На улице впереди себя шагах в пятидесяти она увидела своего сообщника с саквояжем в руках и быстро пошла следом за ним, не сокращая, однако, расстояния между ним и собой. Через пять минут они оба повернули за угол и скрылись из виду. Ни она, ни ее сообщник не заметили, что за ними наблюдал от скуки лежавший в соседнем подъезде ночной сторож. Инвалид-сторож полулежал, облокотившись на дверь, но не спал и видел, как Искариотова со своим сообщником вошла во двор ювелира-немца, а минут через десять и вышла с тем же спутником.

— И зачем же это она ходила так рано к немцу? – любопытствовал сторож. – Какой-то сверток вынесла оттуда. Может быть, починять отдавала что-нибудь? Но зачем так рано? А мужчина с саквояжем?

В конце концов сторож, не разрешив своих недоразумений, поднялся со своего жесткого ложа и пошел домой.

Улица начала оживляться. Проезжали подводы с кладью, легковые извозчики с пассажирами, пешеходы, удильщики с длинными удилищами – и все это большей частью направлялось к Амуру на пароходные пристани. В семь часов утра к магазину немца подошел его преемник и начал стучать в окно, сначала тихо, потом сильнее, но ответа не получал.

— Что же это такое? – недоумевал он. – Назначил в семь часов, а самого не добудишься.

А между тем начали открываться соседние магазины. На стук нового владельца обратили внимание:

— Что, не можешь достучаться?

— Да просто удивительно! Мертвый, кажется, проснулся бы.