Книга Амурские волки, страница 144 – Коллектив авторов

Послышался свисток боцмана, топот ног. Полураздетая команда выскакивала на палубу.

— Шлюпки спускай!

И командир бросился к себе в каюту, схватил судовые журналы и выскочил обратно на палубу. Из трюма вырвался столб пламени с черным дымом.

— Кто! Кто открыл трюм?! – закричал командир. – Закрывай трюм! Заваливай!

Но к трюму нельзя было подступиться. Из него, как из вулкана, выбрасывало пламя и дым.

— Лодки! Лодки спускай! – бегал по палубе Хулиганов. – Сгорим все.

— Останови машину! – крикнул командир лоцману.

— Стоп!

Колесо остановилось.

— Выходи все наверх! На пароходе пожар, – крикнул лоцман в машинную.

Через минуту из машинной выскочили на палубу машинист и кочегары, черные, закопченные.

— Пар спустили? – встретил их командир.

— Нет.

— Иди сейчас, спусти! – толкнул командир машиниста. – А то нас взорвет.

Машинист бросился назад в машинную. Матросы спускали лодки с правого борта. Пар с силой начал вырываться из котлов. Команда бросала в лодки свой скарб. Командир стоял у борта с судовыми книгами в руках. Тут же был и его помощник.

— Готово! – подбежал машинист.

— Садись! – скомандовал командир. – Не торопись! Успеете.

Матросы соскакивали в лодки. За ними, не торопясь, солидно сошли лоцман, помощник и командир. Хулиганов был в лодке прежде всех и беспрерывно кричал:

— Скорее! Отваливай, а то взорвет!

— Молчать! – крикнул на него командир.

В первой шлюпке на руль сел командир. Во второй – лоцман.

— Держи за мной! – крикнул командир лоцману.

И лодки начали огибать корму, держась вверх по течению. Вдруг внутри парохода послышался глухой удар, и тотчас послышался гул воды и шипение пара. Из трюма вырвался столб пара.

— Что это?

— Что-то взорвало, – ответил боцман.

— И пробило днище, – дополнил объяснение машинист.

Действительно, взрывом разрушило часть днища и почти половину правого борта. И теперь вода с шумом врывалась в помещение трюма и заливала огонь. Теперь уже из трюма вырывались только дым и пар, и пароход быстро опускался кормой в глубину реки.

— Заливает! – крикнул Хулиганов.

— А что, тебе жалко, что не все сгорит? – ядовито спросил его командир, давно уже подозрительно смотревший на него.

— Нет. Зачем жалко? Слава Богу, что хоть что-нибудь останется, – путался Хулиганов, опуская глаза вниз.

— Слава Богу! – иронически проговорил командир. – Бога-то не трогал бы хоть.

Хулиганов молчал и с ужасом смотрел на пароход. Корма его совсем была в воде, и горела только носовая часть.

«Весь почти груз останется, – думал он. – Все раскроется. Камни, битое стекло – все найдут. Пропадем все».

Через пять минут лодка командира ткнулась носом в берег. За ней пристала и лодка боцмана.

— Выходи, ребята, на берег, – скомандовал командир.

Команда начала выскакивать на берег. Пароход все горел, но огня не было видно, валил только густой, сырой дым, перемешанный с паром.

«Вода проклятая, заливает огонь», – думал Хулиганов, не отрывая глаз от парохода.

Команда развела костер, вокруг которого мелькали черные тени.

Командир парохода сидел у костра и с презрением смотрел на Хулиганова. У него с самого начала пожара зародилось подозрение, что пароход подожжен по приказу владельцев и что исполнитель этого приказа был Хулиганов. Он хорошо помнит, что вечером люк, ведущий в трюм, был закрыт и затянут брезентом. А ночью он оказался открытым.