Онлайн книга «Температурная кривая»
|
Штудер указал движением головы на мужчину в рясе и спросил: — Да? — Да, – произнесла дама, разгоняя с выражением отвращения на лице синее облако дыма, которое поднималось от Бриссаго вахмистра. – Глаза, – добавила дама. – Я полагаю, глаза очень похожи… — Maa-arci… – сказал Штудер протяжно и дама исчезла. Молчание в освещенной кухне становилось тягостным, но ни один из мужчин, по-видимому, не имел желания его нарушить. Штудер старательно натягивал свои перчатки – толстые, из серой шерсти. Бриссаго сидела в углу рта и, пожалуй, это она была тому виной, что следующие слова прозвучали не очень внятно: — Знаете ли Вы, Отец мой, что Вы под подозрением? Дама полагает, что узнала Вас. Фигура похожа, она сказала… И глаза тоже… Вы должны мне неоспоримо доказать, когда Вы вчера покинули Базель – и когда прибыли в Берн… И я вынужден Вас попросить предъявить мне Ваши документы. Вот так поворот! В глазах старого человека появились слезы! Они побежали по его щекам, не останавливаясь и застревая в седой острой бородке; послышались влажные всхлипывания, звучащие как рыдания, еще и еще… Его правая рука опустилась в глубокий карман рясы, в то время как левая рука придерживала ее конец. Он вытащил носовой платок, который сейчас был очень кстати, лупу, коробку с нюхательным табаком и, наконец, паспорт. — Maa-arci! – сказал Штудер точно так же протяжно, как перед этим. Но тон был другой. Сейчас в слове звучало извинeние. — Passport… pass… pasaporto… pour… для… per… — Что… что это значит? – удивленно спросил Штудер. Там на трех языках стояло: — Коллер Макс Вильгельм. Тут вахмистр Штудер снова снял свои шерстяные перчатки, засунул их в карман, сел на табуретку, вытащил новую записную книжку из нагрудного кармана, не глядя вверх, перелистал паспорт увлажненным указательным пальцем – движением, свойственным каждому полицейскому чиновнику по всей земле, от Кейптауна до Северного полюса и от Бордо до Сан-Франциско, и сказал: — Сядьте… Он поднял взгляд вверх, когда услышал, как охнули пружины мягкого кресла, – того самого кресла, в котором до этого навсегда заснула старая женщина… Но тут предстоящий допрос должен был прерваться: В проеме кухонной двери показался пожилой мужчина, который осведомился на Бернском диалекте, здесь ли еще следователь, он должен сообщить ему нечто важное… Он говорил много и долго, этот пожилой человек, но то, что он хотел сказать, можно было обобщить в нескольких предложениях: Когда он возвратился домой поздно вечером, – как он объяснил, он жил на первом этаже, и поэтому было нетрудно догадаться, что речь шла о господине, который всегда забывал свой ключ, – перед домом он увидел стоящую машину. По тротуару взад и вперед прохаживался высокий мужчина. Рассказчик спросил у него, не ждет ли он кого-то, но получил очень невнятный и недовольный ответ. Как раз в это время из дверей дома показался человек небольшого роста, схватил высокого мужчину за руку, втащил его в машину – и захлопнул дверцу… Он, рассказчик – Рюфенахт, Рюфенахт Эрнст – подумал, что это могло бы заинтересовать копов – извините, полицию, эта тощая коза – извините, учительница танцев с первого этажа, ему посоветовала рассказать о том, что он видел. Поэтому он и пришел сюда… — Maa-arci! – в третий раз проговорил Штудер – на этот раз очень сухо. Но поскольку он был человеком добросовестным, он занес в записную книжку: «Рюфенахт Эрнст, Герехтигкайтгассе 44», так как Рюфенахт Эрнст, как и фрау Чуми, был свидетелем в этом деле. |