Книга Чёрное лето, страница 87 – Антон Панарин

«Меня зовут Крест. На моих людей было совершено нападение. Крысы напали, когда мой друг праздновал день рождения. Генерал, сука. Ты за это заплатишь. Я сожгу и тебя и твоих людей, перебью всех до последнего. Граждане Воронежа, вы можете покаяться и принести мне голову генерала, если я не получу её в течение недели, то готовьтесь к полномасштабной войне. Если я не получу желаемого, то мы убьем вас всех. А пока наслаждайтесь шоу! Специально для вас, я буду убивать по десять мирных жителей, за каждого человека которого я потерял или потеряю. Надеюсь, гирлянда на стенах домов и столбах, вас порадует. Всё это для вас! С моей стороны погибло сорок девять человек. Вырубай шарманку, у меня всё».. Мегафон заскрежетал и умолк.

Я пошел куда глаза глядят, а народ смотрел на меня как на больного. Почему как на больного? Потому что я смеялся. Истеричный смех захлестнул мое сознание вытеснив все чувства. Это шутка, это какая-то шутка! Я переживал из-за того, что убил пару человек. А теперь по моей вине умирает еще четыреста девяносто человек? Вот только на этот раз реально ни в чем невиновных человек! Даже если груз разделить с Костей, то всё равно выходит невероятно много! Сука нет! Нет! Это бред какой-то! Мы же убили Креста! Всю верхушку убили! Как он мог остаться жив? Я же сам видел, как его разорвало на части! А что я видел? Мужика со шрамом на всю морду, как и описывал Серёжка. Серёжка! Совсем забыл про него! Нужно покормить, за одно расспрошу про Креста, может мы где-то ошиблись?

Взял сухпай из машины и побежал в школу. Дверь почему-то была распахнута, когда уходили, мы закрывали её. Неужели кто-то его нашел? Я побежал по тёмным коридорам, и наступил на что-то мягкое. Мягкий комок заскулил и убежал в сторону выхода. Собака? Грелась от холода? Какого хрена вообще тут делать собаке?

Подбегая к месту, где мы оставили Серёжку, я услышал рык. Выскочил из-за угла, темно, ничего не видно. Чиркнул зажигалкой. Подвал озарился светом. Здоровенная собака вцепилась в свисающие кишки из живота парня и треплет их из стороны в сторону. Я достал пистолет и выстрелил в пса. Пёс даже не заскулил, пуля прошила череп, умер мгновенно. Серёжка, твою мать! На лице парня застыла гримаса боли и ужаса. Умер в одиночестве, в темноте, мучительной смертью от зубов дворняг. Что? Спас город? Спаситель хренов! Поздравляю! По моей вине умер четыреста девяносто первый невиновный человек.

Я вышел из школы и побрел в сторону управы. Приходилось уворачиваться от возбужденной толпы рвущейся посмотреть на массовые повешания. А я уходил как можно дальше от греха тяжким грузом, упавшего на душу. Куда там благие намерения вымащивают дорогу? В ад? Вымостили. Почти пять сотен человек повесили по моей вине. Черт, да это значительно больше, чем у меня когда-либо было друзей и знакомых.

Город размылся, как фотография, сделанная на отвратительный объектив. Ноги двигались сами собой, а мысли, мысли остались висеть на фонарном столбе с парнишкой, бежавшим по воздуху. Я пришел в себя сидя в казарме на холодной шконяре. Вокруг никого не было, кто работал, а кто любовался на висельников. Меня начало потряхивать, то ли от нервного напряжения, то ли от холода. Печи в казарме не горели. Я упал на шконку и завернулся в шерстяное одеяло с головой. Темнота стала замечательным экраном в кинотеатре под названием «тревога о будущем». Фильм был страшным, постыдным и безысходным. Мозг рисовал картины как начнутся протесты, как будут требовать сложить оружие военных, первые столкновения с протестующими, обострение обстановки на границе с царством Крестовым. Смерть Креста решила бы проблему, но мы промахнулись. А теперь эта тварь будет осторожна как никогда, его по-тихому теперь не убрать. Атаковать в открытую юго-западный? Уголовники будут прикрываться живыми щитами, а потом за каждого убитого повесят еще по десять мирных. Бездействовать? Протестная волна наберет силу и кровь прольется, а вместе с этим нам придется защищаться и от внешней угрозы, и от внутренней. А это заставит нас рассредоточить имеющиеся силы, что поможет Кресту организовать наступление и продавить линию фронта, в итоге нас разорвут на части.