Книга Чёрное лето, страница 82 – Антон Панарин

— Ну извини, чище ничего не нашел. Ранение заклеил, теперь как новенький.

Да, как новенький, с пулевым ранением и с тупой дергающей болью в руке. Живой и на том спасибо. Я аккуратно отодвинул штору и выглянул на улицу. Во дворе было человек двести. Кто-то вооруженный, а кто-то просто пришел поглазеть. Всё, обложили.

— Есть мысли как будем сваливать?

— Да какие мысли? Дождаться темноты и вылезти в окно? С седьмого этажа спуститься будет не просто, особенно тебе с рукой подбитой. Тут два только способа, либо на крышу лезть и по пожарной лестнице спускаться, либо просто с наглыми мордами выйти из подъезда. Днем плюс минус и то и то самоубийство. Особенно в наших тряпках.

— В наших тряпках… Бабка что-то говорила про Стёпочку, пошли поищем, может мужские шмотки есть.

Через пятнадцать минут мы были в обновке. На Костю одежда Стёпочки села идеально, а вот на мне его рубаха и куртка выглядели мешковато. Штаны я оставил свои, они хоть и были в пылище, но за то по размеру.

В подъезде послышался шум. Мы открыли дверь и просочились в подъезд.

— Открывай сука! В сторону! Хрена смотришь? Вали!

Люди Креста вскрывали квартиры одну за другой, там, где не удавалось достучаться до хозяев, орудовали кувалдой вышибая замки. Мы аккуратно спустились на третий этаж и спрятались за стеной, отделяющей лифт от площадки с квартирами. Головорезы закончили на втором этаже и поднялись на третий, начали ломиться в дальнюю квартиру. Боясь выдохнуть, я прокрался вслед за Костей на второй этаж, держа пистолет наготове. БАХ! Удар кувалдой по металлической двери заставил сердце сжаться. Я испугался что нас заметили, но нет, уголовники были заняты неподдающейся металлической дверью. Прокрались до первого этажа, подъездная дверь открыта, на улице стоит народ и глазеет вверх, пытаясь отыскать в окнах нас. Я показал жестом Косте на дверь в подвал.

Пробежали по ступеням и оказались в непроглядной темноте с запахом плесени. С потолка капала вода, но было тихо.

— Переждем тут?

— Да.

Я убрал пистолет в карман куртки, и взял в руку нож. Причин для этого не было, просто так мне было спокойнее. Мы прошли на пару комнат в глубь подвала, чуть не переломав себе ноги и сели за стеной, отделяющей нас от коридора. Я привалился спиной к холодному бетону. Безумно хотелось жрать и спать.

В подвале было слышно, как капли падая с потолка разбиваются об пол, слышно наше дыхание и звук шагов. Сука. Каких нахрен шагов? Следом за шагами раздалось шипение и темноту прорезал свет, который становился с каждой секундой всё ярче. Я придержал лезвие ножа рукой и нажал на кнопку раскрытия. Нож открылся беззвучно.

— Сань, нахрен мы сюда полезли?

— Дэн, чё ты ноешь? Если мы этих отморозков возьмем, прикинь Крест какую награду нам даст? Ты деда своего сможешь до конца дней обеспечить. Давай тише, вдруг они тут.

Судя по голосу совсем еще, пацаны. Минуту спустя нашу комнату озарил фальшфейер, так называют пиротехнический факел. Внутрь заглянули два пацана и замерли, увидев меня и Костю. Я накинулся на ближнего ко мне, отвел ружье, которое он наставил на меня в сторону и удалил его ножом под подбородок. От боли пацан выронил ружье и завалился на пол зажимая рану. В коридоре стоял третий пацан держащий факел, я кинулся на него, и пацан спустил курок. Но его калаш не издал ни звука, то ли осечка, то ли на предохранителе. А вот пацан успел заорать прежде, чем я схватил его за грудки и впечатал затылком в бетонную стену. Парень еще был жив, просто ошарашен таким поворотом событий. Я вогнал нож ему в живот и дернул его вверх. Руку обдало потоком крови, хлынувшей из распоротого живота. Нож вошел под углом и видимо зацепил легкое. Каждый вздох пацана сопровождался булькающим свистом. Я упал рядом и смотрел как он умирает в красноватом отсвете фальшфейера. Взгляд пустой, судороги заставляли тело биться в предсмертной агонии. Сходил дедушке за хлебом…