Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 75 – Антон Панарин, Влад Фомин

Два глаза из четырёх. Боковые, маленькие, ещё работали, и Ракшас ориентировался по ним, но обзор существенно уменьшился, и движения демона стали дёрганными, неуверенными.

— Ещё два! — крикнул я Сульфуру.

— Стрелы кончаются! — отозвался лучник. — Осталось три!

Три стрелы на всё ещё двуглазую и четырёхрукую машину убийства, которая регенерирует от кристаллической энергии. Математика по-прежнему была не на нашей стороне.

Ракшас вырвал руку из стены и развернулся к Сульфуру. Боковые глаза отыскали наконец лучника, и демон бросился на него, раскинув три сохранившие подвижность руки, как паук, летящий на паутине. Сульфур выстрелил в упор. Стрела вошла ракшасу в открытый рот и вылетела через затылок, оставив дымящееся отверстие в черепе. Демон захрипел, споткнулся… но не упал. Регенерация тянула энергию из окружающих кристаллов, и дыра в голове начала затягиваться.

Сульфур уклонился от верхней руки, перекатился под нижней и вскочил на ноги за спиной Ракшаса. Две стрелы в колчане, два оставшихся боковых глаза. И дальнозоркий стрелок. Ему бы отбежать в сторону, чтобы было хоть какое-то расстояние, но времени на это не было. Лучник натянул тетиву, прицелился и выстрелил. Стрела вошла в левый боковой глаз, и Ракшас завизжал, крутанувшись на месте, как подстреленный медведь.

Один глаз. Один правый боковой глаз, маленький, подслеповатый, вероятно видящий лишь тени и силуэты. Ракшас метался по залу, круша всё на своём пути, четыре руки молотили по воздуху, стенам, полу, кристаллам. Обломки летели во все стороны, и оставалось только молиться, чтобы раненых не задело. Один осколок размером с кулак ударил Сульфура в грудь, и лучник отлетел к стене, хрипло вскрикнув. Лук выпал из его рук, покатился по камням.

Последняя стрела осталась в колчане. Сульфур лежал у стены, зажимая грудь, и дышал хрипло, со свистом, как будто каждый вдох давался через силу. Сломанное ребро, а может и два.

Заканчивать дело нужно было немедленно. И сделать это предстояло мне. Сейчас, пока Ракшас ещё почти слеп и дезориентирован. Потому что через минуту глаза регенерируют, и мы все умрём в подвале исследовательского комплекса цивилизации, которая сама себя уничтожила.

Печать на предплечье пульсировала. Жар двух чёрных лучей разливался по коже, и я чувствовал предложение. Печать предлагала силу. Как тогда, в Храме Утопленников, когда я запечатывал Левиафана. Кнопка с надписью «Нажми, если хочешь жить. Побочные эффекты прилагаются».

Обещание, данное Рагнару: не использовать печать без крайней нужды. Девять лучей, два уже заполнены, семь осталось до конца, и каждый следующий приближает точку невозврата. «Десятым демоном станешь ты сам».

Но крайняя нужда смотрела на меня тремя слепыми глазами и одним зрячим, и четыре руки её были в крови моих друзей.

Я потянулся к печати. Мысленно нажал кнопку. И мир взорвался болью.

Будто расплавленный свинец хлынул по венам, по нервам, докатился до каждой клетки. Боль была адской, непереносимой, одновременно отупляющей и не дающей окончательно потерять сознание и погрузиться в небытие. Кровь кипела, кости гудели, сцепленные зубы грозили вот-вот раскрошиться на мелкие осколки. Но вслед за болью пришла сила. Лавина, цунами, извержение, точно такое же, как при запечатывании Левиафана.