Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 30 – Антон Панарин, Влад Фомин

И тогда заговорил Гелиос.

— Имперский шлюп, — произнёс паладин, и голос его звучал спокойно, почти буднично, как если бы он предлагал зайти в таверну пропустить стаканчик. — Десантный транспорт. Здесь к ним не подойти; но те, что высаживают людей на верхних ярусах и на западной террасе, после высадки наверняка остаются на месте, ждут сигнала к эвакуации. Это малые экипажи: посудина человек на двадцать, плюс рулевой и пара охранников. В некоторых рулевой остаётся на страже, а другие бросают и просто так, а подбирают потом. Мы захватим один и уберёмся отсюда к чёртовой матери.

Тишина. Относительная тишина, потому что вокруг по-прежнему гремела канонада. Но внутренняя тишина, которая наступила после слов Гелиоса, была оглушительной.

Рагнар уставился на паладина. Кашкай уставился на паладина. Даже Сульфур уставился на паладина, хотя с его дальнозоркостью вряд ли разглядел выражение лица Гелиоса на расстоянии в три шага.

Бывший паладин Инквизиции предлагал захватить имперское судно. Человек, который двенадцать лет жизни отдал служению императору, только что назвал имперский корабль «посудиной» и выразил готовность его украсть. Кризис идентичности завершён, новая идентичность утверждена, точка невозврата пройдена.

— Я знаю их конструкцию, — продолжил Гелиос, так и не дождавшись никакой реакции. — Я летал на таких шлюпах десятки раз. Они рассчитаны на двадцать-тридцать десантников, а в движение приводятся кристаллами Ветра. Рулевое управление простое: штурвал и рычаг тяги. Скорость ниже, чем у крейсера и у корвета, но достаточная, чтобы уйти в пустыню раньше, чем нас хватятся.

Рагнар медленно оскалился. Хищная, волчья усмешка расползлась по его лицу, и на секунду он снова стал тем самым капитаном «Безжалостного», которого боялась вся Пустошь.

— Парень, — обратился он к Гелиосу, — если мы выживем, я лично куплю тебе бутылку лучшего вина, которое найду.

— Я не пью, — отрезал Гелиос.

— Это поправимо, — отмахнулся капитан.

— Куда пойдём? — вмешался я, потому что обмен любезностями в центре артиллерийского обстрела не входил в мой список приоритетов.

Гелиос прикрыл глаза на секунду. Ауры. Он сканировал окрестности, выискивая скопления людей и демонов.

— Западная терраса, — ответил он. — Четыреста метров отсюда, вверх по боковой лестнице. Один шлюп, в нём экипаж из четырёх человек. Десант уже высадился и ушёл вглубь города. Рядом со шлюпом ещё около десятка солдат, резерв, ждут приказов.

— Десять солдат плюс четыре члена экипажа. Четырнадцать имперцев, — Рагнар быстро подсчитал. — Двенадцать нас, считая раненых. Берём?

— Берём, — отозвались мы одновременно. Все — включая Сульфура, который подкрепил свой ответ потрясанием лука и заявлением о том, что «великий Сульфур не знает страха», на что Рагнар посоветовал ему познакомиться со страхом поближе, потому что это крайне полезно для выживания.

Мы двинулись вдоль набережной, держась в тени зданий. Барса и его люди шли замыкающими, ощетинившись оружием. Раненых поставили в середину строя, прикрыв с боков. Женщина с наспех перевязанной кистью (кажется, её звали Нури), отказалась идти в середине и встала рядом с Барсой, сжимая здоровой рукой короткий клинок.

— У меня одна рука, но зубы при мне, — заявила она, когда Барса попытался возразить.