Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 26 – Антон Панарин, Влад Фомин

Пираты Порт-Каракума дрались отчаянно. Я видел, как здоровенный бородач с двумя абордажными саблями рубился сразу с тремя имперцами, крутясь волчком и раздавая удары во все стороны. Он успел свалить двоих, прежде чем арбалетный болт пробил ему горло, и бородач рухнул на колени, захлёбываясь кровью, и повалился лицом в грязь.

Рядом с ним женщина в кожаном нагруднике — пиратка из команды кого-то из местных капитанов — вонзила нож в щель доспеха имперского солдата с яростным криком, в котором не было ничего человеческого. Солдат упал, но второй ударил её щитом в лицо, и она отлетела к стене, выронив оружие. Третий замахнулся мечом, но из-за баррикады вылетел почти незаметный, но меткий дротик и свалил его на землю.

Рагнар остановился за углом здания, прижавшись спиной к стене. Мы выстроились за ним. Капитан выглянул, оценил обстановку и снова спрятался.

— Прямой путь к причалам перекрыт, — бросил он. — Имперцы заняли центральную лестницу. Обходим через рыбный рынок.

— Рыбный рынок на замке ночью, — возразил Кашкай.

— А это ты откуда знаешь⁈ — подозрительно поинтересовался Гелиос.

Меня тоже интересовал этот вопрос, но разбираться было, опять же некогда, поэтому я глухо рыкнул:

— Значит, ломаем замок!

Мы рванули через переулок, узкий настолько, что Рагнар задевал стены плечами. Дым здесь стоял гуще, и я дышал через ворот куртки, чувствуя, как горло обжигает горячий воздух с привкусом гари. Акула в кармане верещала уже без остановки тонким голоском и тыкалась носом в ткань, пытаясь спрятаться поглубже.

Переулок вывел нас к рыбному рынку. Кашкай оказался прав, ворота были заперты на тяжёлый железный засов. Гелиос подошёл, примерился и ударил ногой. Засов выгнулся, но выдержал. Паладин ударил снова, и на этот раз петли вырвало из стены вместе с кусками камня. Ворота рухнули внутрь, подняв облако рыбной чешуи и вони.

Рыбный рынок Порт-Каракума представлял собой длинный крытый проход вдоль берега реки, заставленный прилавками, бочками с рассолом и корзинами для улова. Сейчас он был пуст и тёмен, и наши шаги гулко отдавались под каменными сводами. Тут невыносимо разило тухлятиной, мокрыми сетями и солью. Запах мирной жизни, которая только что закончилась.

Мы пробежали рынок насквозь и выскочили на набережную. Река поблёскивала внизу, отражая всполохи пожаров. И то, что

я увидел на противоположном берегу каньона, заставило меня остановиться.

Там шло сражение масштаба, которого я не видел даже в фильмах о мировых войнах. Пиратские корабли, те что успели отойти от причалов, палили из бортовых орудий по имперским шлюпам, которые спускались с крейсеров на тросах и верёвках. Шлюпы были небольшими, человек по двадцать-тридцать в каждом, но их было много, десятки, и они сыпались с крейсеров как горох из дырявого мешка. Каждый нёс на борту отряд солдат в тёмных доспехах и пару арбалетчиков.

Один пиратский бриг, трёхмачтовый красавец с бордовыми парусами, вёл артиллерийскую дуэль с крейсером, зависшим прямо над ним. Орудия брига плевали огнём вверх, снаряды попадали в днище крейсера, оставляя чёрные отметины и высекая искры, но не причиняя серьёзного вреда. Броня имперского монстра была слишком толстой. Крейсер ответил залпом, и бриг содрогнулся от носа до кормы. Фок-мачта переломилась пополам, рухнула на палубу, придавив несколько человек, и бриг начал заваливаться набок, теряя ход.