Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 21 – Антон Панарин, Влад Фомин

Из кармана раздалось сонное «кули-кули». Акула зевнула и свернулась поудобнее. Маленькая, вечно голодная и преданная. Вот уж кто от меня никуда уходить не собирался — ведь тут хорошо кормят.

— Пойдём домой, — буркнул я и направился обратно в город.

Порт-Каракум гудел вечерней жизнью, плавно перетекающей в ночную. Таверны гремели музыкой, торговцы сворачивали лотки. На причалах матросы грузили товары. Где-то смеялись, где-то ругались, где-то дрались.

Обычный вечер в вольном городе. Вот и для нас это был теперь просто спокойный вечер — пусть и без надежды на скорое возвращение к нормальной жизни. Зато в безопасности, с полным желудком и крышей над головой. Впервые за долгое время.

И пусть список потерь рос, но мы были живы. А живым свойственно начинать сначала.

Над Порт-Каракумом в ясном ночном небе висели уже все три луны. А на горизонте, за Костяной грядой, что-то мерцало. Далёкое, синеватое, похожее на цепочку огней, движущихся в нашу сторону.

Я прищурился, пытаясь разобрать, что это. Огоньков было много, десятка два, может больше. Они выстраивались в неровную дугу, охватывающую горизонт от северо-запада к северо-востоку.

Сначала я принял их за звёзды, опустившиеся к линии горизонта. Потом пригляделся внимательнее и понял, что звёзды не двигаются — по крайней мере их смещение не заметно невооруженным глазом. А эти огоньки двигались, медленно, но отчётливо, смещаясь слева направо вдоль кромки пустыни. Некоторые поднимались выше, другие опускались, но все неуклонно приближались к каньону.

Караван? Слишком много огней для обычного каравана. И слишком высоко над поверхностью. Караванные повозки не поднимаются на такую высоту, торговые суда ходят по песку, а не парят в воздухе. Так высоко летают только…

Живот скрутило ледяным узлом. Я вцепился в перила и подался вперёд, вглядываясь до рези в глазах. Огоньки приблизились настолько, что я мог различить их цвет. Холодный, бледно-голубой. Кристаллы Ветра, навигационные фонари, бортовые огни.

Я не успел додумать мысль — протяжный низкий вой разорвал ночную тишину. Звук шёл откуда-то сверху, с дозорной вышки на верхнем ярусе каньона. Сигнальный рог, медный, с хриплым басовитым голосом, который в Порт-Каракуме означал только одно.

Рог зазвучал снова, к нему присоединился второй, третий, и через несколько секунд весь каньон наполнился тревожным рёвом, от которого город мгновенно оцепенел. Музыка в тавернах оборвалась на полуноте. Стихла забористая брань матросов в порту. Только какая-то собачонка взвыла тонко и протяжно.

— Тревога! — заорал кто-то, первым оправившийся от шока. — Тревога, к оружию!

— Крейсеры! Имперские крейсеры с севера!

— Атака с севера! — подхватил новый голос, и крик покатился по ярусам, от окна к окну, от двери к двери.

Загрохотали двери, затопали сотни ног. Где-то гулко лязгнул металл, и в портовых тавернах разом погасли огни. Весь каньон пришёл в движение, как потревоженный муравейник. На причалах замелькали фонари и факелы, матросы выскакивали из кубриков и бежали к орудиям. На верхних ярусах стражники Порт-Каракума занимали позиции у бойниц, вырубленных в скалах.

Я впился глазами в горизонт. Огоньки увеличивались, приближаясь к городу со всё нарастающей скоростью. Теперь я видел отчётливо видел, как они очерчивают в воздухе массивные корпуса.