Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 149 – Антон Панарин, Влад Фомин

Рагнар, сменил Гелиоса у руля буквально за час до рассвета, когда у паладина начали попросту закрываться глаза от усталости. Теперь крейсер Константина был надёжно запаркован в убежище из скал на дальних подступах к столице, а старый капитан перебрался наконец на наше судно. Приветственные объятья и обмен впечатлениями не затянулись, нам надо было спешить. А старый капитан, казалось, не только не уставал, но черпал силы в управлении мощным воздушным судном.

Рагнар вёл корабль прямо, не снижая хода и не меняя курса. Капитан стоял у штурвала с каменным лицом, и железные пальцы сжимали рукоять, а живая рука лежала на рычаге тяги, и во всей его позе читалось спокойствие, за которым я различал что-то ещё.

Рагнар Железная Рука, пират и изгнанник, которого империя приговорила к повешению на площади Воронежа, вёл имперский флагман к имперской столице, и если бы кто-нибудь рассказал ему об этом год назад, капитан рассмеялся бы в лицо рассказчику и предложил бы тому бросить пить.

Мы прошли над стенами на высоте, с которой баллисты уже не доставали, и город раскрылся внизу: кривые улицы, площади, базары, караван-сараи и казармы, плотная каша каменных домов и деревянных пристроек, и люди, задиравшие головы и показывавшие пальцами на тёмную громадину, плывущую у них над крышами.

Внизу нарастал гомон, и я видел, как толпы стекаются к главным улицам, потому что имперский флагман над столицей это зрелище, которое случается не чаще, чем солнечное затмение, и пропустить его не хочет никто.

Башня Двенадцати Светил приближалась, и я различал теперь детали: широкое основание, уходящее в толщу городской застройки, ярусы, опоясанные галереями и балконами, и купол на вершине, сквозь который в ясные дни просачивался солнечный свет.

Вокруг башни лежала обширная площадь, вымощенная светлым камнем, и по её периметру стояли здания имперской администрации: архивы, канцелярии, резиденции, весь бюрократический аппарат, который обслуживал власть Двенадцати и обеспечивал бесперебойную работу империи.

Площадь была полна народу, и народ этот задирал головы, наблюдая за снижающимся крейсером, я же рассматривал лица: испуганные, изумлённые, растерянные, и ни одного равнодушного, потому что равнодушие кончается, когда имперский флагман садится тебе на голову.

Рагнар подвёл крейсер к верхнему ярусу башни, где располагалась причальная площадка для крупных кораблей, швартовка заняла всего несколько минут, в течение которых капитан ругался сквозь зубы на незнакомую конфигурацию причальных крюков и отсутствие палубной команды, которая обычно принимает корабли. Крюки лязгнули, тросы натянулись, и крейсер замер, покачиваясь, у борта башни, нависая над площадью и над городом.

— Добро пожаловать в столицу, — выдохнул я, и никто не засмеялся, потому что смеяться было не над чем и некогда.

Три контрольных пункта на пути к Залу Совета были пусты. Магическая охрана, которая должна была стоять на каждом из них, отсутствовала, и я догадывался почему: маги, охранявшие доступ к Двенадцати, получали приказы от правителей лично, а когда источник приказов превращается в дюжину головешек, система командования рассыпается.

Караульные помещения стояли открытыми, на столах в кружках остался давно остывший чай, а в одном из них догорала масляная лампа, забытая в спешке. Охрана, вероятно, ушла выяснять, что происходит, когда связь с Советом оборвалась, и теперь где-то в недрах башни бродила растерянная группа боевых магов, не знающих, кому подчиняться и что делать.