Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 143 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Сульфур даже представить не мог, что обретёт столь могущественных слуг, — пробормотал лучник, и голос его, обычно заполнявший любое пространство до отказа, прозвучал негромко, почти задумчиво.

Оставшиеся два крейсера и флагман попятились, даже не пытаясь держать строй. На палубах виднелись фигуры, метавшиеся от борта к борту, и даже с такого расстояния я различал в их движениях паническую суету людей, которые пришли на охоту и обнаружили, что дичь умеет стрелять в ответ.

Левиафан, оставшийся на левом фланге, навис над двумя подбитыми, сцепившимися бортами крейсерами, и добивал их, методично ломая корпуса водяными щупальцами; янтарные глаза его горели ровным безразличным светом, и от этого становилось особенно жутко.

— На борт!!! — повторно проорал Эмир, свешиваясь с борта технического шлюпа и размахивая рукой. — Живо, пока они не очухались!

К голосу авантюриста, а заодно и к гласу разума — стоило прислушаться. Я забрался на шлюп последним; Кашкай подал мне руку, вцепившись в мой рукав с силой, которую трудно было заподозрить в тощем шамане с размокшим «Гнездом Духов» на голове.

Палуба шлюпа раскачивалась под ногами, три кристалла Ветра на днище гудели натужно, и вся конструкция внушала примерно столько же доверия, сколько резиновая лодка в открытом океане. Но мне не нужна была палуба для опоры, мне нужна была высота для обзора.

Я встал на борт, одной ногой упёршись в поручень, другой в бочку, привязанную к мачте, и закрыл глаза…

Кристалл Воды пульсировал за пазухой, печать горела на предплечье, и Левиафан, запечатанный ей, гудел низкой вибрацией, отдавая мне свою силу без сопротивления, потому что древний элементал впервые после многих сотен лет оказался в мире, где воды было вдоволь, и ненависть его к людям уступила место чему-то новому, чему у Левиафана, вероятно, не было названия.

Я почувствовал воду. Всю воду. Не конкретную лужу под ногами, не содержимое фляги и не потоки, бившие из трещин в скалах, а всю воду континента, от края до края, от северных побережий до южных отрогов; и ощущение это было настолько всепоглощающим, что разум не справился бы с ним без кристалла и без пяти запечатанных сущностей, подпирающих сознание.

Реки, которых ещё не существовало, но которые уже зарождались в тёмных подземных каналах, куда хлынула вода из опустошённого резервуара. Ручьи, пробивавшиеся сквозь скальные породы к поверхности. Влага в грозовых облаках, ползущих с северо-запада. Конденсат на стенах разрушенного белого комплекса.

Дождевые капли, висевшие в воздухе между небом и землёй. Пар в котлах крейсеров, вращавший турбины и подававший энергию на орудия. И кровь. Кровь в людях на палубах оставшихся имперских кораблей: горячая, солёная, послушная тому же закону, которому подчиняется любая жидкость в этом мире.

В прошлой жизни я однажды получил доступ к корневому каталогу корпоративной базы данных, когда системный администратор забыл закрыть сессию и ушёл на обед. Двадцать минут я смотрел на списки таблиц, чувствуя себя человеком, которому вручили ключи от хранилища, о размерах которого он даже не подозревал. Тогда я закрыл сессию и вернулся к своим электронным таблицам, потому что корневой доступ в руках менеджера среднего звена мало чем отличается от ядерного чемоданчика в руках ребёнка.