Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 138 – Антон Панарин, Влад Фомин

Радость длилась минуты три. Потом Сульфур, всё ещё стоявший на камне, прищурился и вытянул руку к горизонту, туда, откуда наползали тучи, и лицо его разом посерьёзнело.

— Корабли, — голос лучника утратил всякую торжественность. — На северо-западе. Много.

Мне понадобилось секунд десять, чтобы разглядеть. Далеко, на самой границе видимости, под тяжёлым грозовым небом ползли чёрные точки. Одна, две, пять, десять. Угловатые силуэты с характерными очертаниями: тёмные борта, обшитые металлом, орудийные стволы, торчащие из бойниц, и бортовые огни, различимые даже сквозь пелену дождя.

Десять имперских крейсеров шли плотным строем, и в центре, крупнее и массивнее остальных, двигался флагман.

— Десять, — подтвердил Сульфур, и в голосе не было ни намёка на «нарекания», ни самодовольства. — Боевое построение «Клин». Флагман в центре, шесть крейсеров по бортам, три на прикрытии сзади. Идут прямо на нас.

Гелиос выпрямился и посмотрел на строй. Ладонь на рукояти меча сжалась.

— Нам конец, — голос паладина был ровным, без драмы и без надрыва, просто констатация факта. Он за свою жизнь повидал достаточно боевых построений, чтобы отличить безнадёжную ситуацию от просто скверной. — Десять «Карающих» против четверых пехотинцев без корабля. Даже и не знаю, как из этого выкрутиться.

Гелиос перехватил меч поудобнее и встал рядом с Сульфуром. Лицо паладина было спокойным, сосредоточенным, и выражение читалось однозначно: если придётся умереть, то стоя и с оружием в руках, а не на коленях в мокром песке.

Кашкай поднялся, вытирая лицо; кажется, духи у него в голове, секунду назад ликовавшие, притихли.

Я мысленно перебирал варианты, и вариантов не было. Кристалл Воды за пазухой, дождь, льющий с неба, песчаная акула в кармане — на десять крейсеров, каждый из которых мог разнести нас одним залпом. И пять запечатанных сущностей под чёрной печатью. Почему, кстати, пять? Шу, Левиафан, Ракшас и Страж… откуда же взялся четвёртый луч?

Даже странно, но я лишь сейчас задался этой мыслью. Четвёртый луч прорезался и проступил на коже после гибели Константина. Но что же он запечатал я так и не удосужился поинтересоваться. Мысленно проклиная всё на свете, свою забывчивость в особенности, я потянулся к нему… Луч отозвался странно. Не болезненной, почти незаметной пульсацией. Сконцентрировавшись, я призвал пленённого этим лучом обитателя.

Пахнуло ветром. Полупрозрачная — не дымная, как Шуссува, а словно сотканная из клочков тумана, птица размером с горного орла на моей прежней родине — распахнула почти невидимые крылья и беззвучно заклекотала, запрокинув изящную, но однозначно хищную голову к облакам. Вестник! О таких я читал в легендах в старых рукописях, когда ещё копался в каюте Рагнара — безвестный новичок в этом мире.

Почти легендарное существо, способное лететь быстрее ветра и при этом не быть замеченным, ибо его фактически невозможно обнаружить… И никаких приказов с момента пленения я ему, конечно же, не отдавал. Потому что Вестник предусмотрительно затаился и сидел тихо. Что ж, не удивительно, что корабли Империи настигли теперь нас с такой точностью. Удивительно только, что они не сделали этого раньше.

— Сгинь, нечисть, — только и сумел шикнуть я. И Вестник тут же растворился, послав по Печати лёгкую волну пульсирующего тепла.