Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 121 – Антон Панарин, Влад Фомин

Он криво усмехнулся.

— Благословение, — повторил Гелиос, выплюнув слово с отвращением. — Вот оно какое на самом деле! Вода, украденная у целого континента, превращённая в источник вечной молодости для двенадцати стариков, которые правят империей. Миллионы людей рождаются, живут и умирают в пустыне, дерутся за каждую каплю, хоронят детей, погибших от жажды, а эти двенадцать сидят в своих башнях и раз в сколько-то там лет купаются в чужой жизненной силе, чтобы протянуть ещё пару столетий на троне.

Гелиос замолчал. Повернулся к нам, и в светлых глазах его не было ни безумия, ни паладинской горячности. Холодное, расчётливое спокойствие, с которым солдат принимает решение на поле боя.

— Двенадцать лет, — произнёс он, и каждое слово ложилось ровно, без нажима. — Двенадцать лет я убивал людей по приказу тех, кто украл жизнь у целого мира, чтобы продлить свои. Я верил в их правосудие, защищал их порядок. А они всё это время пили кровь континента и называли это «благословением».

Паладин сделал паузу, перевёл взгляд на меня и произнёс ровно, без единой лишней интонации:

— Я их убью. Когда мы выберемся, я найду каждого и убью.

Слова повисли в воздухе, и никто не возразил. Сульфур смотрел на паладина и медленно кивал, словно услышал нечто давно ожидаемое, и молчание его стоило тысячи красноречивых «нареканий». Кашкай обхватил колени руками и покачивался из стороны в сторону, бормоча что-то неразборчивое, адресованное духам.

Я стоял рядом с папкой, в которой хранился приговор целому миру, и думал о том, что мой список дел только что обновился. Пункт пятый, не предусмотренный первоначальным планом, но неизбежный, как налоговая проверка: разобраться с Советом Двенадцати.

Двенадцать бессмертных стариков, правящих империей на украденной воде. Каждый из них по отдельности способен уничтожить небольшую армию. Все вместе они представляют собой силу, с которой не справилось ни одно восстание за триста лет.

И против них: бывший менеджер среднего звена, полубезумный шаман, лучник с манией величия и паладин, которому вся империя жаждет отрубить голову. Перспективы блестящие, ничего не скажешь.

Но тут произошло нечто такое, что заставило меня отвлечься от этих мыслей. Сфера дрогнула, и гул машины оборвался, будто кто-то повернул невидимый рубильник. Все трубы в зале замолчали разом, и тишина, наступившая после непрерывного многотысячелетнего гула, ударила по ушам больнее любого грохота. Бирюзовый свет на поверхности сферы собрался в одну точку, потом эта точка вытянулась, пульсируя и уплотняясь, и из вращающейся водяной массы выступила фигура.

Ростом она была с Гелиоса, но на этом сходство с чем-либо человеческим заканчивалось. Кристаллическое тело перетекало само в себя, постоянно меняя форму, сохраняя лишь общий силуэт: ни лица, ни глаз, только гладкая полупрозрачная поверхность, сквозь которую виднелись блуждающие потоки голубоватого света. От фигуры веяло таким холодом, что наше дыхание стало превращаться в облачка пара.

Фигура застыла перед сферой, зависнув в полуметре над полом, и в эту секунду голос зазвучал у меня в голове. Не в ушах и не в воздухе, а прямо внутри черепа, без звуковых колебаний и направления. Чужая ледяная мысль, впечатанная в сознание с типографской чёткостью.