Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 11 – Антон Панарин, Влад Фомин

Пророчество Кашкая зазвучало в голове с пугающей ясностью.

Первый луч появился при запечатывании Шуссувы. Второй — только что, в момент пленения Левиафана. Если их станет девять — что произойдёт?

Кашкай первым добрался до меня. Шаман хромал, зажимая бок, но был в сознании. «Гнездо Духов» на голове его окончательно развалилось и представляло собой удручающее зрелище. Больше всего было похоже на то, что шаман вместо парика вывалил на голову содержимое ближайшей мусорной бочки.

Он опустился рядом на колени и посмотрел на печать. Блаженная улыбка исчезла с его лица, сменившись подлинным страхом.

— Два луча, — прошептал он.

— Знаю, — буркнул я, прикидывая, как быть с раной в плече; где запас зелий, прихваченных с собой, и хватит ли их мощности.

— Духи молчат, — Кашкай покачал головой. — Они боятся этой метки больше, чем Левиафана.

Затем с пола поднялся Эмир, потирая попеременно то голову, то ушибленный бок. Левая штанина была его разорвана, из пореза сочилась кровь. Авантюрист пошатывался на каждом шагу, но держался. Тут взгляд его упёрся в кристалл на постаменте, и он присвистнул.

— Ну, хотя бы не зря, — проговорил он.

Сульфур, понурившись, стоял у стены и пересчитывал стрелы в колчане. По его лицу текла кровь из рассечённого лба. Камень с потолка зацепил его, но лучник не обращал внимания. Он смотрел на меня непривычно, без обычного пафоса и самолюбования, даже с чем-то похожим на уважение. Как же, его знаменитые стрелы вдруг оказались бесполезны… А жаль! Если бы он уложил тварь с одного выстрела, всё было бы намного проще.

Гелиос обнаружился в коридоре — он по-прежнему лежал у дальней стены и не двигался. Я поднялся на подгибающихся ногах и побрёл к нему. Паладин был плох — пульс прощупывался на шее, частый и слабый; он был ещё жив, но без сознания. Судя по всему, отшиб себе всё нутро, а это было даже хуже, чем его последняя рана в бедро.

Вернувшись в зал, я взял кристалл Воды с постамента. Он оказался несколько меньше, чем казался — вероятно, прежде вода искажала картинку — и лёг в ладонь идеально, тёплый и гладкий. И в ту же секунду я ощутил силу. Кристалл пульсировал энергией. Водяная стихия, чистая и концентрированная — с ним я мог призвать воду хоть из воздуха, хоть из камня.

Чуть сдавив пальцы, я призвал тонкий поток ледяной воды, поочерёдно промывший все наши открытые раны. Это позволило хотя бы замедлить кровотечение, а я даже не почувствовал, что вновь обратился к магической силе. Впрочем, меня и без того слегка мутило от усталости.

Однако маг Воды с кристаллом — это совсем другой уровень!

Но под кожей левого предплечья по-прежнему тлел жар. И два чёрных луча на солнечной Печати пульсировали в такт моему сердцу. Напоминая о цене, которую я ещё не осознал до конца.

Храм начал умирать вместе с Левиафаном. Через минуту после его пленения с потолка упал первый камень. Обломок размером с арбуз грохнулся в трёх шагах от Кашкая. Шаман отпрыгнул, охнул от боли в рёбрах и схватился за бок.

— Уходим! — поторопил я. — Храм рушится!

Без Левиафана вода ушла. А ведь она тысячи лет распределяла давление каменных сводов, заполняла трещины, фактически держала конструкцию. Теперь опора исчезла, и древние стены трескались, как яичная скорлупа.

Гелиос по-прежнему лежал без сознания. Двухметровый паладин в мокрых доспехах весил, по моим прикидкам, килограммов сто пятьдесят. Я с пробитым плечом его не подниму. Эмир после удара головой и сам с трудом стоял на ногах. Кашкай обеими руками болезненно потирал рёбра — видимо ему тоже изрядно досталось, когда агонизипрующий Левиафан хлестал щупальцами во все стороны без разбора.