Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 104 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Меч, — первое слово, которое произнёс паладин, очнувшись после пребывания на пороге смерти. Не «спасибо», не «где я», не «что случилось», не банальное «воды». Меч, видите ли. Да уж, что и говорить, приоритеты у этого человека были выстроены с монашеской прямолинейностью, и ни одна околосмертная кома не могла их пошатнуть.

Гелиос повернул голову, увидел Леру и мгновенно вспомнил всё. Лицо его окаменело, желваки вздулись на скулах, и паладин рванулся к лекарке с проворством, неожиданным для человека, который тридцать секунд назад лежал при смерти. Правая рука метнулась вперёд, но пальцы лишь схватили воздух в сантиметре от плеча девушки.

Лекарка ушла в сторону одним текучим движением, лёгким и грациозным, как танцовщица, уклоняющаяся от навязчивого партнёра. Гелиос крутанулся на месте, снова потянулся к ней, и снова промахнулся. Лера отступила на полшага, повернулась к паладину лицом и подмигнула. Игриво, с озорным блеском в серых глазах, который абсолютно не вязался ни с полем боя вокруг, ни с телами мёртвых паладинов внизу, ни с безжизненным серым песком Мёртвых Земель.

— Меч получишь обратно, — произнесла она, и голос её звучал так, будто она обсуждала возврат покупки в лавке, а не судьбу освящённого оружия, — после того, как позовёшь меня на свидание. А пока тебе — постельный режим ещё как минимум на сутки.

У Гелиоса отвисла челюсть. У всех, кто это слышал — тоже. Паладин замер с протянутой рукой и выпученными глазами, и на его лице застыло выражение, которого я за всё наше знакомство не видел ни разу. Растерянность. Не воинская, не тактическая. Человеческая, мужская растерянность тридцатипятилетнего мужика, которого молодая девчонка только что застала врасплох на том поле, где он не умел воевать.

Шея паладина покраснела. Краска поднялась от ключиц к скулам, и за несколько секунд лицо Гелиоса, минуту назад белое как мел от кровопотери, стало пунцовым. Шрамы побелели на этом фоне и выглядели как молнии на закатном небе. Бывший охотник на демонов, рыцарь Ордена, человек, который только что убил собственного учителя в поединке и не дрогнул, стоял перед юной лекаркой и краснел, как подросток на первом свидании.

Изо всех сил борясь с собой, чтобы не заржать в голос, я оценил сложившееся противостояние. С одной стороны паладин, только что переживший клиническую смерть, кроторый пытается вернуть меч, отбранный у него, пока он был почти что в бессознательном состоянии.

С другой — лекарка, которой зачем-то приспичило сходить с ним на свидание. При этом сам паладин смущается, краснеет и впадаетв ступор. Короче, полоностью деморализован. На таком уровне, которого не добились ни ифриты, ни Ракшасы, ни Великий Магистр инквизиции лично.

В общем, как ни крути, а выходило, что женщины в этом мире опаснее демонов. Подозревал давно, теперь убедился.

Тут Гелиос решительно развернулся, будто решившись на что-то…

— Я всё равно верну свой меч, — выдавил Гелиос хриплым голосом, не глядя на лекарку. — Это не обсуждается.

Лера только улыбнулась и села на ящик, закинув ногу на ногу. Поправила сумку на поясе, звякнула склянками и принялась с невозмутимым видом перебирать свои инструменты, будто ничего не произошло.

Гелиос шагнул к борту. Спина его была прямой, как древко копья, и каждый шаг отдавался глухим стуком каблуков по палубе. Движения стали резкими, угловатыми, а на шее всё ещё багровели пятна, которые отказывались бледнеть. Паладин спустился по верёвке на серый песок, и я видел, как он прошёл мимо тел кочевников и паладинов, мимо обгоревших обломков разбитого шлюпа, и остановился рядом с Константином.