Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 78 – Антон Панарин

— Почти добрались! — выкрикнул Якуб, ковыляя вниз по склону так бодро, словно это было привычное и даже желанное для него развлечение.

Рагнар хрипел, но не сбавлял хода. Единственная рука под весом меча устала и мелко подрагивала, сбивая равновесие. Через двадцать шагов зловредный клинок за что-то зацепился, и Капитан чуть не полетел с горки кубарем. Я схватил его за локоть, поддерживая.

— Дотянешь, капитан?

— Дотягивал и в худших переделках, сынок, — прохрипел он, оскалив зубы в болезненной ухмылке.

Мы пролетели ещё один квартал, петляя между домами. Стрельба за спиной не стихала. Экзекуторы преследовали нас уже не прячась, перекрикиваясь в темноте. Слева загрохотали сапоги ещё одного отряда.

Я поднял глаза к небу, и ноги ослабли.

На фоне трёх лун Великой Пустоши двигались тёмные силуэты. Четыре огромных летающих махины приближались к городу с севера. Орудийные порты светились красным, как глаза хищника. Имперские крейсеры шли к Липецку.

Мгновенно всплыл в памяти Воронеж. Стеклянный котлован на месте живого города. Тысячи сгоревших заживо. Меня пробрал озноб — так резко и сильно, что зубы застучали.

— Они не станут бомбить, — Гелиос бежал рядом, не сбавляя темпа. — Липецк в предгорьях. Крейсеры здесь для блокады, не для уничтожения.

Я коротко досадливо ругнулся. Было неприятно, что секундная слабость моя не осталась незамеченной. И всё же, хотелось ему верить до дрожи в коленках.

Мы вылетели на причалы. Порт Липецка был маленьким и жалким. Десяток кораблей разного калибра у деревянных пирсов. Пара рыбацких лодок и совсем мелкие шлюпки.

Якуб ковылял к дальнему пирсу, где покачивалась крохотная лодчонка. Размером чуть больше моей бывшей ванны, только деревянная и с мачтой. На корме в медной оправе поблёскивал кристалл Ветра.

— Вон та посудина! — Якуб ткнул пальцем. — Четверых выдержит, если не жрали на ночь!

Двадцать метров до лодки. Пирс скрипел под ногами. Песчаный воздух бил в лицо. До спасения оставались считанные секунды. И я уже понадеялся: всё, прорвались, когда вдруг привычный к расчётам разум отчаянно взвыл.

Стоп! Четверых, но нас же пятеро…

Одиночный выстрел прозвучал негромко, почти буднично, не так, как грохочущие залпы в переулках. Короткий тихий хлопок.

Якуб дёрнулся всем телом. Деревянная нога подломилась. Он начал падать, медленно и неестественно. Я видел, как расширяются его глаза. Как губы формируют слово, которое он не успел произнести.

Пуля попала ему в затылок.

Хромой Якуб, бывший боцман и старый друг Рагнара, рухнул на доски пирса. Лицом вниз, без единого звука. Только деревянная нога глухо стукнула. А из-под его головы уже расплылась тёмная лужа.

Рагнар замер на месте, в мгновение ока сделавшись белее мела. Рот открылся, но голос пропал. Капитан смотрел на тело друга. В его глазах было нечто страшнее ярости — бездонное, всепоглощающее горе.

— Якуб… — прохрипел Рагнар едва слышно.

Я схватил его за руку, до боли сжимая пальцы. За спиной нарастал топот преследователей. На крышах появились новые силуэты стрелков, и понять, кто из них оборвал жизнь Якуба, было теперь невозможно.

— Быстрее, капитан! — я дёрнул Рагнара к лодке. — Мы ничего не можем для него сделать!

Но он сопротивлялся, не в силах оторвать взгляд от тела Якуба. Десятилетия дружбы удерживали его рядом с мёртвым.