Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 114 – Антон Панарин

Гелиос поднял взгляд от костра и посмотрел мне в глаза. Впервые в его взгляде не было ни осуждения, ни вызова. Только усталость и растерянность.

— Константин провёл обряд Очищения. Обряд длился три дня и три ночи. И так он выжег скверну из моего рассудка. Вернул мне способность мыслить, чувствовать и отличать добро от зла. Он стал мне отцом, наставником и тем единственным человеком, которому я доверял.

Я понимал, к чему он ведёт. И снова молчал, давая ему дойти до сути.

— А теперь этот человек уничтожил целый город, — Гелиос стиснул зубы. — Вместе с жителями — тысячи невинных. Женщины, дети, старики… и у всех были заботы, хлопоты, планы на завтрашний день. Но Воронеж превратился в опалённый котлован. Потому что ему одному — в белом плаще — так показалось проще. Чтобы хоть таким образом — достать.

— Что достать? — Он явно ждал этого вопроса и кивнул в мою сторону.

— Тебя. Из-за тебя он это сделал.

— Я знаю, — ответил я ровно. — И поверь, мне от этого не легче.

Гелиос откинулся назад и уставился в темноту между рёбрами скелета. Буря по-прежнему гудела за стенами нашего убежища.

— Либо Константин изменился, — произнёс он медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. — Либо я никогда его не знал. И не могу решить, какой вариант хуже.

Я посмотрел на паладина и впервые увидел его без брони. Не физической, та была на месте. Без внутренней, которая защищала его от мира. Передо мной сидел не фанатик с промытыми мозгами, не охотник на демонов, не заносчивый святоша и не палач демонологов. Это был потерянный человек, у которого выбили почву из-под ног. Как сотрудник, обнаруживший, что его компания оказалась пирамидой.

— Может, он и не менялся, — осторожно предположил я. — Может, ты просто видел в нём то, что хотел видеть. Так бывает, когда мы благодарны кому-то. Благодарность, бывает, слепит сильнее солнца.

Гелиос надолго замолчал. Потом кивнул, едва заметно.

— Возможно, ты прав, демонолог. Возможно, ты прав.

Мы оба замолчали, уставившись в огонь. Больше слов не требовалось. Костёр потрескивал, буря выла, древние кости защищали нас от стихии. И между мной и паладином что-то сдвинулось. Это была ещё не дружба, нет. До дружбы было далеко. Но лёд, сковывавший наше общение, дал первую трещину.

И тут наше, уже ставшее довольно утомительным, молчание прервал стук костей.

Однако на сей раз нашему спокойному отдыху помешал вовсе не какой-нибудь оживший скелет или иная нечисть. Как оказалось, это был стук не древних костей, а игральных. Кашкай и Сульфур устроились за плоским камнем. Оба должны были спать, но вместо этого азартно резались в кости. Откуда у шамана взялся набор игральных костяшек, я спрашивать не стал. Наверняка стянул у кочевников.

— Шесть и четыре! — Сульфур хлопнул ладонью по камню. — Десять! Победа великого Сульфура!

— Не-а, — Кашкай тряхнул стаканчик и высыпал кости. — Двойная шестёрка. Двенадцать очков, как ни крути. Мои монетки, дружок.

— Мошенник! — Сульфур вытаращил до этого прищуренные глаза. — Ты жульничаешь! Третий раз подряд!

— Духи не мошенничают, — шаман невозмутимо сгрёб горсть медяков со стола. — Духи оптимизируют вероятность.

— Это одно и то же!

— Вовсе нет. Мошенничество подразумевает злой умысел. А духи действуют из чистого гуманизма.