Книга Где моя башня, барон?! Том 7, страница 73 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Вот это? — выставил я перед его лицом камешек. — Да, мусор какой-то подобрал в башне. Причём в шкатулке лежал.

— Охренеть. Думал, что её никогда не увижу, — Островский аж сиял от восхищения. — Это ж большая редкость! Чёрная жемчужина!

— Николай Трифонович, если б это была жемчужина, я бы чувствовал энергию, — возразил я в ответ.

— Я вам точно говорю, — потише сказал Островский, оглядываясь и переходя на шёпот. Затем потащил меня за локоть чуть дальше, в сторону от оживлённого тротуара. — Её нужно откупорить.

— Откупорить? Это что, бутылка вина? — хохотнул я.

— Я не шучу. Именно откупорить, — произнёс торговец

— И как вы это собираетесь сделать? — пристально взглянул я на него.

— А вот это самое интересное, — улыбнулся Островский, доставая телефон. — Есть один спец, который сможет тебе помочь.

— И кто этот умелец? — заинтересовался я, и Островский расплылся в улыбке.

— Не исключено, что ты уже встречался с ним, — ответил торговец. — Очень толковый специалист. Работает на Волконского.

В моей голове сразу же всплыл образ здоровяка, который перетаскивал сейф.

— Григорий, что ли? — ухмыльнулся я, и Островский кивнул.

— Значит, встречался. Но с Волконским мы в последнее время на ножах, — печально добавил торговец. — Продал ему бракованную партию станков и с тех пор наши отношения испортились. Ну откуда мне было знать, что они бракованные?

— Тогда я с ним поговорю, — я достал телефон, набирая промышленника.

— Да, Владимир. У тебя что-то срочное? — раздался в трубке голос Волконского. На фоне гремел металл, раздавалось шипение и кто-то громко матерился. — А то у меня тут запуск нового узла.

— Юрий Алексеевич, вы конкретно мне не нужны. А вот ваш Григорий, если он не занят, может мне помочь, — сообщил я, и Волконский вздохнул.

— Так… В целом я могу ненадолго его отпустить, — произнёс Волконский. — Приезжай.

— Алексеич, это Островский! — крикнул в трубку Островский. — Есть разговор! Очень важный.

— Николай Трифонович, а ты как там оказался? — удивился Волконский.

— Так это ж я подсказал Володе твоего спеца, — ответил Островский. — Ну что, может мир? У меня есть предложение.

Волконский затих. Затем нехотя согласился.

Жига нас подбросил в промышленный район за пять минут.

За это время Островский объяснил, что совсем не против нашего общения с Юлианой. Всё же он поддерживает дочь, не хочет, чтобы она страдала. Изворотливости торговцу не занимать, конечно. Но он говорил сейчас правду. Я это видел по его взгляду, чувствовал в речи.

Мы вышли у большого здания кузни, из окон которой раздавался лязг металла.

— У Юлианы к тебе светлые чувства. И я надеюсь, что это взаимно, — добавил Островский.

— Да, Юлиана мне небезразлична, — кивнул я. — Так что это не мимолётный роман, будьте уверены.

— Ну и хорошо, я только за, — улыбнулся торговец, заходя за мной в помещение, в котором пахло перегретым металлом.

Мы встретили Волконского в кузне. Островский нервничал, мял листок бумаги, на котором были какие-то каракули, посматривал в сторону промышленника.

Я же увидел справа работающую плавильню, а слева толпу рабочих. Кряхтя и ругаясь, они переставляли массивный конвейер на нужное место. А впереди громоздился огромный каркас доменной печи. Который планировался к запуску.