Книга Где моя башня, барон?! Том 7, страница 51 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Так… понятно, — я огляделся, замечая перевёрнутую фотографию. Резко вскочил, затем под покровом подлетел к нужной полке шкафа.

— Не смей! — заревел за спиной Гвоздев, но я уже взял в руки фотокарточку.

Ну вот, как я и думал. На фото Гвоздев с Романовым держат за жабры речного монстра в свой рост. Оба довольные своим уловом. Так только друзья себя ведут, не иначе.

— Что скажешь на это? — я вернулся к столу и шлёпнул на него фотографию. — Что? Нечем больше крыть?

Гвоздев промолчал. Он странно взглянул на меня, затем вздохнул и поднялся из-за стола. Затем добрался до скрытой в стене дверцы. Её почти не было видно на общем фоне. Но вот дверца открылась. Я заметил рычаг.

Никитич дёрнул его вверх и пространство вокруг нас сгустилось, затем раздалось в стороны, образовывая тончайшую плёнку, и раздался тихий звон.

Я догадывался, что произошло. Глава СОХ создал вокруг нас купол тишины. Теперь ни одна крыса — если таковые есть в союзе, в чём я сомневался — не может нас подслушать.

— Так нас никто не услышит, — подтвердил мои догадки Гвоздев.

— Никитич, какого чёрта ты скрываешь дружбу с императором? Ведь так тебя ни один князь не тронет! Ты же по сути под монаршей защитой! Или он чего-то боится? — начал я закидывать его вопросами.

За это время глава СОХ закрыл входную дверь на ключ, оставляя его в замке. Затем вернулся ко мне и остановился напротив, пристально уставившись единственным глазом.

— И как давно ты дружишь с императором? — продолжал я. — Судя по фото, уже лет двадцать, не меньше.

— Ты совсем запутал и меня, и себя, Володя, — тихо ответил Гвоздев, улыбнувшись. — Всё гораздо проще, чем ты думаешь.

А затем произошло то, от чего я конкретно охренел.

Никитич провёл рукой по своему лицу, собирая кожу в гармошку и растворяя её в пространстве. Я увидел настоящее лицо главы СОХ.

Аккуратная бородка, короткая стрижка и два здоровых серо-голубых глаза, с интересом наблюдающие за моей реакцией.

Теперь передо мной стоял Романов, император Российской Империи собственной персоной.

На мгновение я остолбенел. Передо мной точно император? Или Никитич решил меня так разыграть? Но за Гвоздевым я не замечал таких выкидонов. Он не Шиша, шутить так не будет. Тем более, я чувствовал силу, исходящую от него. Он и есть император.

Но тогда зачем он скрывается за личиной одноглазого травмированного старика. С какого хрена решил устроить этот маскарад? Это связано с башнями, либо с чем-то ещё?

— Никитич, не шути так, — на всякий случай произнёс я. — Я хоть и повидал многое, но такое преображение наблюдаю впервые.

— Мне совсем не до шуток, Володя, — тяжело вздохнул Никитич. — Я и есть император, Пётр Романов.

— Тогда рассказывайте, Ваше Величество, — иронично произнёс я, устраиваясь в кресле.

Глава СОХ скривился, будто от боли.

— Я уже по горло сыт этой хренью. Прекращай, Владимир, — тихо произнёс он. — Давай общаться, как и прежде. Ведь я уже всё о тебе знаю. Вот и ты обо мне всё узнал.

— Хорошо, — кивнул я, хмыкнув.

— И чтоб никому, — нахмурился император.

— Только друзьям. Шише, например. Он точно будет держать язык за зубами, — сказал я, замечая, как лицо императора окаменело.

— Этому балаболу? Ты издеваешься? — процедил он. — На следующий день он всё растреплет обо мне в «Пьяном гусе», и каждый охотник будет в курсе. Я сказал — никому.