Книга Где моя башня, барон?! Том 6, страница 82 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Да, Катюш, что такое? — ответил я на звонок.

— У ресепшена глава города, Владимир Константинович, — официальным, но очень волнующимся голосом ответила Катя. — И с ним много охраны. Просит вас спуститься на важную беседу.

— Передай ему, что сейчас буду, — выпалил я, и отправился в гардероб. Нашёл деловой тёмно-серый костюм, как раз для переговоров. Но без галстука, терпеть не могу эти удавки.

Накинул на ноги лёгкие туфли, а зачем выскочил в коридор.

Глава города лично решил посетить меня. После того как его жена погибла, можно думать по-разному.

Либо это шаг к перемирию, либо это объявление войны. И зная его предыдущее отношение к городу и наездам на ночной клуб, второй вариант далеко не призрачный.

Я вышел в коридор, затем начал спускаться по лестнице, замечая толпу телохранителей Громова с тёмно-синих костюмах. Они все были вооружены. Ага, очень интересно.

Я спустился в холл и сразу же встретился взглядом с главой Хабаровска. Князь Громов был очень напряжён и чем-то взволнован.

— Владимир, нам нужно с тобой срочно поговорить, — холодно произнёс он, просверливая меня взглядом. — Откладывать больше некуда.

Громов выжидающе смотрел на меня, ну а я пытался понять, что у него на уме. Ладно, хочет поговорить, поговорим. Дальше тянуть нет никакого смысла. Зачем тратить время друг друга и нервы?

Хотя нервничал по большей части Громов. Мне же было любопытно, что он вообще от меня хочет. Если я и переживал, то лишь чтобы Никифорыч не загнулся от сердечного приступа. Вон, уже схватился за стойку. Да и Катерина волновалась так, что пора ей на свежий воздух.

Оно и понятно. Не каждый день в наше заведение заходит князь. А уж тем более глава Хабаровска, да ещё и с таким количеством охраны. Ну а насчёт количества телохранителей я понимал его. Он знал, куда идёт, и с кем будет разговаривать.

— Пройдёмте в переговорную, — пригласил я главу Хабаровска, и направился в сторону коридора.

На первом этаже одну из комнат оборудовали в виде своего рода переговорной. В ней не было ничего, кроме большого стола, окна, четырёх кресел. Ну и угол подпирал высокий худой шкаф, набитый папками бумаг и чистыми листами с различными кнопками, скрепками, карандашами и ручками.

Мы прошли в комнату. Катя просто красотка. Даже окно открыла, тем самым в помещении было свежо. На улице прошёл небольшой дождь, и в переговорной царила прохлада.

Как только мы уселись за стол, Громов распорядился толпе оставить нас. Лишь два телохранителя остались у дверей, на всякий случай.

— Может водички, Степан Романович? — указал я на графин. Лицо его было бледным, и я не мог не предложить.

— Не откажусь, — кивнул он, и вопросительно взглянул на меня.

— У нас самообслуживание, — добавил я, отчего на скулах князя заиграли желваки.

— Мы люди не гордые, — выдавил он улыбку, и плеснул в стакан воды, выпивая половину. — Нам нужно поговорить по важному делу. И это важно не только для меня. Ты тоже в этом заинтересован, Владимир.

— Слушаю вас, очень внимательно, — я деловито скрестил руки на груди.

Громов вздохнул, собрался с духом и начал.

— Сразу хотел заметить насчёт убийства… Я опечален уходом из жизни Ольги. Мы с ней в последнее время не ладили, она мне изменяла… да-да, я это знаю… но всё же чисто по-человечески я скорблю до сих пор, — произнёс глава Хабы, делая ещё глоток. — И к тебе никаких претензий. Я знаю подробности.